Алый флаг Аквилонии Спасите наши души - Александр Борисович Михайловский

ни делается - к лучшему, - говорит он. - Из каждого испытания наше общество выходит сильнее, умнее и добрее». Последнее - главное. Правильно молиться я не умею, поэтому я просто мысленно поблагодарила Великого Духа за то, что он спас этих людей от гибели и привел их к нам. Пока все еще не закончилось, я буду держать за этих людей кулаки, как когда-то держали за нас, и желать, чтобы все у них было хорошо. Уж такой я добрый человек...

7 мая 3-го года Миссии. Вторник. 9:55 по времени Аквилонии. Район современного Бреста, высота 9000 метров, борт СССР-09303, путевая скорость 560 километров час, курс 125 (по-морскому зюйд-ост).

Сеанс игры в вопросы и ответы продолжался уже три часа. За это время «Антей» по диагонали пересек Атлантику, оставив позади границу плавучих льдов и пограничную с ней зону, где айсберги плавали густо, как клецки в супе, затем миновал южную оконечность Ирландии, а потом и мыс Лизард. Если вид по правому борту мало отличался от того, что можно было наблюдать в двадцатом веке, то картина за левым крылом шокировала. При подлете к Ирландии в ярком утреннем свете стал отчетливо виден сверкающий массив континентального шельфового ледника, покрывающий северную часть этого острова, всю Шотландию, и дальше, очевидно, простирающийся далеко на север. При этом всю территорию суши Британских островов, свободную ото льда, покрывали унылые бесплодные пустоши. А дальше началось и вовсе невообразимое: вместо Ла-Манша на север до самого горизонта уходила бесконечная равнина, через которую текла широкая река, несущая свои воды в Бискайский залив.

- Ну вот, товарищи, - через СПУ раздался голос старшего лейтенанта Чемизова, - предчувствия меня не обманули. Пейзаж, что мы наблюдаем по левому борту, характерен как раз для Ледникового периода. Летели бы прежним курсом - прилетели бы черт знает куда. Кстати, мы почти на месте, осталось только свернуть за угол -и все, здравствуй Аквилония.

- Эта Аквилония, судя по всему, очень небольшое государство... - задумчиво произнес подполковник медицинской службы Легков.

- Оно и не может быть большим, - пожал плечами капитан Захаров. - По крайней мере, если судить по тому, что отсчет их летоисчисления начался всего три года назад. Но даже небольшое государство лучше, чем никакого вообще.

Легков вздохнул и попытался высказать то, что вызывало в нем беспокойство.

- Меня больше всего тревожит то, что отцы-основатели этого государства, эмигрировали, можно даже сказать, бежали, с территории Советского Союза, и я подумал... вступая с ними в контакт, не совершаем ли мы, товарищи, государственной измены?

- Формально основатели Аквилонии границ не пересекали, - хмыкнул капитан Захаров, - потому что уходили не на территорию сопредельного государства, а в другое время, где никаких границ не было. К тому же покидали они не Советский Союз, а образовавшуюся после контрреволюционного переворота какую-то там Российскую Федерацию, а между двумя этими понятиями есть существенная разница.

- И вы верите в этот государственный переворот и так называемую «Российскую Федерацию», товарищ капитан? - спросил Легков. - А вот мне сдается, что эти так называемые основатели Аквилонии - это преступники, бежавшие в эти времена от тяжелой руки советского закона...

- В контрреволюционный переворот я верю, товарищ подполковник медицинской службы, потому что не вижу причин, по которым эта информация может оказаться неправдой, - уверенно ответил бортинженер. - Напомнить вам про контрреволюционные мятежи: в Венгрии в пятьдесят шестом году, в ГДР в шестьдесят первом, в Чехословакии в шестьдесят восьмом? И объяснение причин такого явления тоже вполне правдоподобное: когда состарилось и вышло в тираж ваше поколение, прошедшее войну и добившееся Победы над фашизмом, к власти в Москве пришли люди вроде бывшего товарища Дубчека, которые разоружились перед буржуазным ми миром и отказались от завоеваний революции. Двадцать один год между нашим семидесятым и девяносто первым годом переворота - как раз достаточный срок для такой пертурбации, когда в руководстве партии и советском правительстве не останется ни одного проверенного бойца. А вот в беглых преступников я не верю совершенно. Если бы аквилонские власти хотели нам соврать, они сделали бы это красивее - например, назвавшись советской научной экспедицией из двадцать первого века. Обман, конечно, обнаружился бы, но только тогда, когда менять что-то было бы поздно, потому что к тому времени наш «Антей» уже будет стоять на земле. Но преступникам это безразлично, ведь мы тогда уже будем находиться в их полной власти.

- Мы и так окажемся в их полной власти - неважно, соврали они нам или сказали правду, - упрямо сказал подполковник Легков. - Если эти основатели бежали из Советского Союза, то они государственные преступники, а если из так называемой Российской Федерации - то буржуазные перерожденцы-белогвардейцы. С их же собственных слов, все прочие люди оказались тут не по своей воле, и только основатели отправились в этот поход добровольно...

- Так, товарищ подполковник, - с нажимом произнес майор Бояринцев, - что-то я не понимаю, куда вы клоните... Мы летим, пока в баках есть топливо, и как только оно закончится, самолет упадет на землю, и на этом ваши сомнения закончатся. Можно, конечно попытаться совершить посадку где-нибудь в дикой местности и без остатка слиться с природой, но чем дальше, тем меньше мне нравится эта идея, поскольку я просто не вижу смысла в подобном самопожертвовании. По крайней мере, до тех пор, пока мы не убедимся, что эта Аквилония -совсем не то, чем хочет казаться, я буду придерживаться именно такой линии.

- Кстати, - сказал капитан Захаров, - если основатели бежали из буржуазного государства, то они не перерожденцы-белогвардейцы, которым бежать оттуда не было смысла, а настоящие советские люди.

- Да, действительно, - согласился майор Бояринцев, - это тоже аргумент. Буржуазное поселение будет выглядеть как скопище лачуг бедноты, а также отдельно стоящие огороженные заборами дворцы и особняки власть имущих, а в населенном пункте с социалистическим укладом жизни таких контрастов быть не должно.

- Действительно, Александр Яковлевич, что-то я погорячился... - несколько сконфуженно произнес подполковник Легков. - Наверное, от нервов. Дома жена, дети, внуки... и вдруг раз - и сюда, без права возврата. Вот тебе, бабушка, и краткосрочная командировка в Перу...

- Все мы, Алексей Никифорович, в одинаковом положении, - примиряюще сказал майор Бояринцев. -Для себя мы вроде бы как живы, а для родных - все равно что умерли, ибо бездну в сорок тысяч лет смертному человеку не преодолеть.