Алый флаг Аквилонии Спасите наши души - Александр Борисович Михайловский

плавание по Средиземному морю на фрегате. Марина Витальевна назвала это летней практикой, а Сергей Петрович - экзаменом на гражданство. Моя милая мама, если бы узнала, то умерла бы за меня от страха, а я вот совершенно, нисколечки не боюсь. Команда на фрегате хорошая, синьор Дамиано - строгий, но добрый командир, Сергей Александрович - тоже хороший человек, никакого сравнения с бывшим господином Мерге-новым. К тому же за три последних месяца благодаря ежедневным физическим занятиям я сильно окрепла и подтянулась, и моя добрая мама, наверное, не узнала бы в этой дикой штучке свою пропавшую дочь. Так что с трудностями морского похода я как-нибудь справлюсь. Главное - не бояться и смело смотреть вперед.

Конечно, я поделилась этой новостью со своими старыми подружками, когда мы болтали вечерком на завалинке, глядя на загорающиеся звезды. Маша только вздохнула и сказала, что я счастливая, увижу мир, и вообще... Ей, например, это никогда не светит, потому что воспитательницы в заведении леди Фэры в морские походы не ходят. Если бы она знала, что у медсестер будет такая интересная жизнь, то она тоже записалась бы в наш класс. В ответ я сказала, что воспитание в духе цивилизации детей из разных времен и народов, в том числе и вырванных из объятий Каменного века - тоже очень важная и нужная работа. Мол, те мальчики и девочки, которые выйдут из ее заведения, составят основу нового народа, в то время как наши собственные дети будут еще совсем маленькими.

Услышав это, Жаклин покрутила головой и сказала, что она, конечно, была бы рада познакомиться с новыми мальчиками, но только не в этот раз. Ведь она уже слышала, что там, куда идет фрегат, его будет ждать сотня отъявленных сталинских головорезов, руки которых по локоть в крови несчастных германских солдат. Я об этом тоже знаю, но меня этот факт совершенно не пугает, ведь эти бойцы защищали нашу родину и народ от уничтожения гитлеровскими фашистами. Так мне говорил дедушка, который воевал и закончил войну в Праге. Но Жаклин была воспитана родителями-интеллигентами в самых лучших традициях либеральной демократии. Папа нашего Жакика, как и всякий советский интеллигент записался в партию «Яблоко», а мама - деятель культуры на работе и ужасная клуша во все прочее время. Бывала я у них дома, знаю. Скучнейшая семейка, поэтому совсем неудивительно, что там, у нас дома, Жаклин пыталась вести жизнь на грани фола, чтобы гулять с красивыми мальчиками, не оказываясь в их постели.

Но, к ее огорчению, местное общество относится к флирту без обязательств строго отрицательно - такие уж порядки тут завели сами Основатели. Мол, вырастешь большая, получишь гражданство, выберешь себе парня и отведешь его к отцу Бонифацию, чтобы он перевязал вам руки шнурами... А до того ни-ни - не стоит дразнить гусей. Так что Жаклин, записавшись в класс поваров, немного остепенилась, но все равно по старой привычке глаза по сторонам в поисках красивых мальчиков у нее так и бегают.

Аделина, выбравшая своей профессией вязание из шерсти под руководством леди Гвендаллион, в ответ на слова Жаклин сказала, что среди нового пополнения есть не только советские, но и имперские солдаты, а вместе с ними офицеры - поручики-подпоручики, будущие местные генералы. Если уж выбирать себе мужа, то делать это надо среди совсем новых мужчин - молодых, образованных, еще не женатых и перспективно приближенных к вождям, чтобы потом не было мучительно больно за впустую истраченный жизненный шанс. Поэтому моя подруга Аделина тоже пошла бы в поход на фрегате, чтобы застолбить за собой подходящего мужчину и сразу после получения прав гражданства заключить с ним предварительный брак. Мол, чем она хуже мадмуазель Шайлих, сумевшей оторвать себе такого умницу и красавца, как Виктор де Легран? Но, к сожалению Аделины, вязальщиц шарфов и свитеров так же не берут в морское путешествие, как и воспитательниц. И, что характерно, я не услышала ни слова о том, что ее избранник должен быть той же нации и веры, что и сама Аделина. Вот оно, благотворное влияние местных вождей, стирающих из сознания людей все поверхностные условности и оставляющие только то, что стоит ценить.

Так и поговорили... Но точно, что я не буду делать в этом походе, так это искать себе будущего мужа. Я не собираюсь оставаться старой девой, но и не буду выбирать себе мужчину будто туфли в магазине. Еще чего! Я брачным вопросом не озабочена. Мой суженый должен выйти на меня сам, а я буду слушать, что мне подскажет сердце. Главное не карьера будущего мужа, а то, чтобы семья была счастливая... Как у моей мамы, которая живет с папой душа в душу! Я уже свыклась с мыслью, что у моего будущего мужа я буду не одна-единственная жена, и морально готовлю себя к тому, что мне придется сделать будущих нареченных сестер своими лучшими подружками, чтобы вместе пройти через жизнь от края и до края, сколько бы времени ни отвела нам судьба. Примеров такого коллективного семейного счастья тут хоть отбавляй, и я понемногу учусь ему - то у леди Ляли, то у леди Лизы, то у леди Люси, и даже у Марины Витальевны, муж которой, Антон Игоревич, очень старенький, а потому моя начальница имеет только одну подругу-собрачницу.

Но вот сегодня утром, когда мы уже построились на зарядку и собрались бежать кросс, нас ошарашили известием, что к нам летит еще один самолет. Я сразу представила еще один пассажирский рейс, битком набитый обычными обывателями, женщинами и детьми... и пришла в ужас - ведь этим людям, вырванным из родного мира, придется привыкать к местным суровым порядкам и жестоким условиям Каменного века. Ведь я помню, сколько я сама пролила в подушку слез, прежде чем прошлая жизнь поблекла и частично стерлась из моей памяти. Но потом нас «успокоили», сказав, что этот самолет грузовой и военный. Мирных гражданских людей на нем нет, а есть лишь офицеры и солдаты Советской Армии, которые поклялись стойко переносить тяготы и лишения своей службы. И вообще, те, кто оказались здесь, в Каменном веке, для своих миров все равно что умерли, так что пусть лучше экипаж этого самолета благополучно приземлится у нас, чем с размаха вдребезги разобьется о поверхность океана.

Раньше я была стойкой атеисткой, верившей только в прогресс путем естественного отбора, но теперь это мое мнение основательно поколебалось. Отец Бонифаций способен каждого заразить своей уверенность в благости Замысла. «Все, что