Экстрасенс в СССР - Александр Яманов

Что, чёрт возьми, происходит? И главное — как мне теперь здесь жить? Ведь это совсем не моё время.

— Соколов, чего встал? Съезди на склад за новыми резцами, — окрик мастера мигом вывел меня из размышлений.

— Егорыч, уже лечу! — направляю погрузчик к выезду из цеха.

И, разумеется, в инструментальном, практически на пороге, сталкиваюсь с двумя из трёх парней, что вчера хотели меня отлупить на танцах.

— О! Кто это к нам в гости пожаловал? — криво усмехнулся новый Людкин женишок. — Ладно, Алёша, сегодня нам не до тебя, живи пока. Тем более Федота, которому ты исподтишка вмазал, здесь нет. Но знай, Сокол, вопрос не решён. Мы скоро обязательно пересечёмся.

Пока я ждал кладовщицу, засевшие в курилки парни косились с неприязнью, но прилюдно продолжать разборки не стали. Видимо, заводская дисциплина оказалась сильнее желания набить мне морду. И это без каких-либо камер наблюдения, ведь их здесь попросту нет.

Вернувшись в цех с ящиками на поддоне, я заметил, что станки начали массово выключаться. Совсем забыл о перерыве на обед. Детские воспоминания о столовке заставили первый раз за день улыбнуться.

Ну а дальше меня ждала встреча с настоящей советской столовой. С запахом котлет, свежего хлеба и какого-то уюта, пропавшего в будущем.

С потоком рабочих я продвигался к распахнутым дверям столовой, когда передо мной возникла она. Длинноногая черноволосая красотка в юбке, совершенно не скрывающей коленей, явно пришла по мою душу. Комсомольский значок призывно поблёскивал на аппетитно топорщащейся белой блузке.

— Соколов! — девушка ткнула меня пальцем в грудь, будто проверяя, настоящий ли я. — Ты опять пропустил политзанятия! Чтоб завтра после смены был как штык в Ленинской комнате. Тебе всё ясно?

Я открыл рот, но ничего умнее, чем «угу», выдавить не смог.

Комсорг сверкнула красивыми глазками из-под очков, развернулась и ушла, щёлкая каблучками, оставив меня в лёгком ступоре. Сначала Люда, теперь Лида. Не хватает только Лады. Или Любы?

— Ну ты и пентюх, Сокол, — рядом раздался смешок. Это был снова Саня Поликарпов, ухмыляющийся, как рыжий кот, объевшийся сметаны. — Лидка-комсорг тебя уже неделю в оборот берёт. А ты мычишь, как телок. «Угу»!

— Да я просто… — отмахнувшись от рыжего, я перевёл взгляд на доску политинформации, установленную перед входом в столовую.

Здесь были развороты свежих советских газет, профсоюзные объявления и приказы директора.

В статьях пишут о перевыполнение плана сталеварами, про ударные темпы строительства БАМа и подготовку к Олимпиаде-80. И, конечно, упомянуты доярки с хлеборобами. Куда же без них?

Выделялся пришпиленный кнопками листок с небольшой фотографией, расположившийся в углу. Рукописный текст сообщал, что разыскивается пропавшая девушка. Но фото слишком мелкое, будто взято из паспорта. Поэтому рассмотреть лицо практически невозможно.

Остановившись, я внезапно почувствовал головокружение, закрыл глаза и увидел силуэт, лежащий на бетонном полу. Провёл рукой по лицу, освобождаясь от очередного глюка. Совершенно случайно заметил, как на меня пристально смотрит женщина в синем халате, замершая в конце коридора. Просто среагировал на впившийся в спину взгляд. Кажется, я её знаю, но, как зовут, не помню.

Тут же меня подтолкнула толпа работяг, спешащих на обед. Стоило зайти внутрь зала, как запах еды заставил выкинуть всё из головы.

— Пюре с котлетой, рассольник, сырники… — проговаривал я, глядя на наполняющийся поднос.

— Чего бормочешь, Лёха? — Рыжий ухмыльнулся. — Ты ж это трескаешь пять дней в неделю.

Я промолчал и отдал на кассе один из найденных в кармане талонов на еду.

Обед оказался… бесподобным!

Картофельное пюре — не сухое или водянистое с комками, а почти идеальное на масле и молоке. Котлеты — сочные, с хрустящей панировочной корочкой. Рассольник — настолько изумительный, что я даже задумался. Неужели в СССР всё было настолько вкусно?

На десерт уплетаю сырники, к которым прилагалась половина стакана сметаны.

— Блин, это же рай!

Запивая вкусноту отличным яблочным компотом, вспоминаю, чем нас в девяностые кормили в школе. Просто земля и небо.

Саня, сидевший напротив, снова фыркнул. Он явно удивлён тем, с каким удовольствием я поглощаю еду.

— Ты чего, с голодного края сбежал или с утра не позавтракавши?

— Да я просто… — хотел сказать «из будущего», но вовремя прикусил язык.

Вдруг раздался призывный стук ложечкой по стакану. Люди обернулись к вставшему из-за стола начальнику цеха готовой продукции Павлу Егоровичу Михееву. Это был высокий пятидесятилетний мужчина с серьёзным лицом. Сразу понятно, что начальство.

— Товарищи! — провозгласил он. — На завод пришла сезонная разнарядка! Необходимо собрать бригаду механизаторов на сенокос в подшефный колхоз!

Воцарилась тишина, и в этот момент рыжий гад нарушил молчание:

— Павел Егорыч, можете меня сразу записать. Но только если разрешите доярок за сиськи дёргать! — скабрёзно изрёк он.

Раздался общий хохот. Михеев погрозил шутнику пальцем, но в уголках его губ замерла плохо скрываемая улыбочка.

— Короче, я предложил, а вы всё дома обмозгуйте. С жёнами переговорите, а потом подходите в контору записываться, — сделав объявление, он снова уселся за стол.

— И что? Правда, поедешь? — спрашиваю я Саню, когда все снова заработали столовыми приборами.

— Конечно! — не задумываясь, отозвался рыжий прохвост. — Там воздух чистый, аппетитные колхозницы на городских парней клюют. А ещё можно сшибить четыреста рублей за месяц! Это тебе не хухры-мухры!

Я сразу призадумался. Деньги лишними не бывают.

— А ты, Сокол? Поедешь? — друг вопросительно посмотрел мне в глаза.

Колхоз? Сенокос? Это же… настоящий СССР!

— Я подумаю.

— Думай, только не долго. Иначе бригаду механизаторов мигом наберут, а за сиськи доярок мне придётся дёргать в одиночном режиме.

Когда обед закончился, я отнёс поднос к окошку мойки, где меня ждал ещё один сюрприз.

Встреченная работница столовой — миловидная, розовощёкая, слегка полноватая девушка с выпирающими из-под белого халата пышными достоинствами — вдруг начала строить мне глазки:

— Лёша, а ты почему утром за булочкой с какао не зашёл? — улыбаясь, промурлыкала она.

В этот момент информация о девушке всплыла из подсознания. Забавное умение, будто в нужный момент включается компьютер.

Это Света Егорова, работающая поварихой. Наша с Рыжим одноклассница и Людкина подруга. Она единственная радовалась, что девушка не дождалась бывшего хозяина тела из армии. Мне кажется, причина тому — симпатия к Соколову. То есть теперь ко мне.

Внезапно я почувствовал, как уши наливаются жаром. С трудом отрываю глаза от пикантного выреза под очередную улыбку Светы и чего-то мычу в ответ. Хорошо, что Саня сразу потащил меня к выходу.

Что за чертовщина? Вчера меня отравили в двадцать пятом. А сегодня я в семьдесят девятом, где всё вкусно. Ещё все девушки красивые и какие-то естественные.

Остаток рабочей смены