Пресвитерианцы. Первый поход - Василий Кленин

с серыми скалами острова Кодже. Неспокойная волна и морское течение, который в этих краях настойчиво катится с юга на север, прямо в чосонский берег — раскидали корабли и влево, и вправо. От того их казалось еще больше.

Гванук невольно залюбовался величием флота. И тут же вздрогнул — настолько неожиданный звук издал его новый господин. Старый генерал свистнул. Свистнул! Протяжно и как-то разочарованно.

— Тараканьи бега — непонятно и горестно сказал он в никуда. — И это тот великий флот, О, что ты нахваление?

Слуга не решился подтвердить — уж больно тосклив был голос командующего. По счастью, тот и не ждал ответа.

— Разочарование. Где строение? Где упорядоченность? И что за суда⁈ Посмотрение: вон те крепки! Борта высоки! Многовесельность!

— Да-да! — обрадовался Гванук. — Это паноксоны… Гроза пиратов!

— Их пять! — чуть не выкрикнул генерал. — Ничтожное пять…

— О нет, их больше… Должно быть больше! Просто не видно…

— Вот что видно, — Ли Чжонму обвел рукой море. — Малышки судёнышки. Вон те, вроде нашего, но менее. Сильно менее. Раз в пару! А вон! Вон зрение давай! Такие в море пускать нельзя! Запрет! Счет людей в ней? Сколько? Десять? Пятнадцать? Сотня лодочек — это не великий флот… И как их… качает на низшей волне. У них дно… плоское?

«А какое еще может быть дно?» — набычился Гванук. Его сильно расстроили злые слова генерала… Как будто, он видел корабли получше! Ну, разве что в Великой Мин… По счастью, в спор с безумным генералом вступать не пришлось — справа послышались шаги.

— Это Ри Чинъён — капитан нашего мэнсона, — успел шепнуть О и отошел на почтительное расстояние.

Лысый круглолицый капитан с тяжелыми мешками под глазами неспешно подошел и так же медленно поклонился. Он, конечно, чтил командующего… Но любой капитан на своем корабле чувствует главным себя.

— Мне сообщили, что командующий Ли пожелал забрать себе в свиту корабельного служку? — генерал кивнул. — Рад оказать сиятельному столь малую услугу…

— И я рад, что ты, Ри Чинъён рядом меня, — серьезно кивнул командующий. — Нуждаюсь в совете опытного… мореходства.

— Всё, что в моих силах, — капитан приложил руки к груди.

— Время, когда мы прибудем к Цусиме. Когда?

— Если ветер не станет хуже, то, надеюсь, к завтрашнему вечеру, сиятельный Ли. Но в море трудно что-то наперед знать…

Они оба многозначительно покивали.

— Корабли, — генерал неопределенно пошевелил рукой в воздухе. — Они такие… разноразмерные.

— Воистину глубокое замечание!

Слуга напрягся: старый генерал говорил слишком очевидные вещи. Но кажется просоленный морем Ри не заметил подвоха. Просто мореход, почти не скрывая, глумился над сухопутным воякой.

— Когда мыслишь число, — продолжал Ли Чжонму. — Двести кораблей…

— Двести двадцать семь, — ненавязчиво поправил капитан.

— Тем более! — неизвестно чему обрадовался старик. — Кажется, какая мощность. А присмотришься — лодочки.

— Как верно! — продолжал издеваться желчный Ри.

— Капитан, ты не сведущий в том, чем наполнен флот?

— В общих чертах, — скромно потупился моряк. — Больших мэнсонов около тридцати… Конечно, не таких больших, как мой. Средних и малых — еще полсотни. Хороши паноксоны и геомсоны. Много весел, паруса, хороший ход. Паноксоны покрупнее, геомсоны защищены шипами и ножами. Первых, кажется, пятнадцать. А вторых точно знаю — одиннадцать. Есть три «черепахи»…

— Черепахи?

— Моряки их так прозвали. У этих кораблей часть палубы укрыта укрепленной крышей. Редкие суда. Кажется, они впервые идут на войну. А остальное… лодочки, как изволил заметить сиятельный.

— Мы идем… избыточно разобщенно, как ты можешь думать?

— Избыточно, командующий, — вздохнул капитан и, кажется, искренне. — А что поделать?

— Нужно построение и порядок. Разбить суда на группы. В каждой группе… старшинство. Флагман. Он и защита, и… руководство. Все идут за ним, все знают свое место. А флагман знает направление и цель. Флагман следит, чтобы порядок держался. Шлет… указания. А еще нужна группа… лучших судов. Ударный кулак…

Ри Чинъён свел руки на груди и нахмурился. Слова старого генерала явно были для него странны. Но он уже не глумился. Совсем.

— Ри, ты имеешь руководство всем флотом или только этим судном?

— Только этим, — теперь капитан наоборот выпучил глаза.

— А кто же главенствует флотом?

— Ты, сиятельный!

Опасно! Даже безумный генерал уже понял, что ляпнул лишнего.

— Каждый командующий трех армий руководит своими кораблями, где их воины, — Чиньён медленно разжевывал Ли Чжонму самое очевидное. — И всеми корабли подчиняются тебе, сиятельный.

— Да, разумеется, — смутился старый генерал. — Мне. Кому же еще… Мысль… посетила. Тут, по морю. Неразумно это. Я — генерал пехоты, конницы. Корабли далеки от меня. Надо, чтобы в море главенство держал морской генерал. Чтобы корабли слушались единое начало. И не разбредались… Какова мысль, капитан? Ты дай оценку?

Чинъён растерялся.

— Я… даже не знаю…

— Ты бы хотел быть генералом флота? Смог бы? — Ли Чжонму впился глазами в опешившего моряка.

«Надо же как всё изменилось, — дивился в сторонке Гванук. — Генерал, будто, рыбак: водил, водил удилищем — и вдруг подсёк!».

— Можно думать и не спешить, капитан, — улыбнулся Ли. — А пока я… испытываю намерение провести совет с командирами.

— Что? — снова изумился капитан. — Сейчас⁈ Мы же только отплыли сегодня!

— Большая жалость, — пожал плечами старик. — Но выросли вопросы. Надобность обсуждения велика. Для победы.

— Да как я их созову-то⁈ — Ри Чинъён был на грани взрыва.

— А как всегда зовете?

— Дуем в трубы, кричим — до кого можно докричаться.

— Вот и сейчас так.

— Да все же разбрелись на многие ли!

— Надо. Решить. Вопрос, — чеканя каждое слово, ответил генерал. — Старайся, капитан. Приказ: весла вынуть из моря. Паруса свернуть. Всех призвать. Заодно: стадо это… сгребем в кучку.

Ли Чжонму повернулся было к своим покоям, но вдруг о чем-то подумал и снова заговорил с капитаном:

— Ри Чиньён, я имею к тебе руководство. Не приказ, а… пожелательство. Пока будем двигаться к Цусиме — раздумай, как можно улучшить общение кораблей. Прочная связь. Не знаю… внедрение полотна разных цветов и форм. И каждое несет смысл. А на каждом судне стоит смотритель — и смыслы промысливает. В темноте можно изготовлять знаки