От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев
Сам Добрый планировал дождаться морского транспорта из Мариуполя с пополнением боекомплекта для минометной батареи, прекрасно показавшей себя при обороне Тбилиси, и продолжить движение по морю в сторону Босфора. Прикинув текущие и перспективные европейские расклады, я сразу же отправил в ответ указание – забрать в Константинополе Первую штурмовую бригаду Клаузевица, отдохнувшую после летнего вояжа в Палестину и Египет, и двигать через Мальту на Корсику. Если мои прогнозы развития военно-политической обстановки на Апеннинском полуострове претворятся в жизнь, то вскорости им будет чем заняться по своему прямому предназначению. Хотя ближайшая задача по организации военно-морской базы в Чивитавеккье появится у Доброго, по моим расчетам, в самое ближайшее время. Как только Понтифик подпишет договор с Корсикой и Сардинией, в чём я нисколько не сомневался.
Кроме того, Добрый сообщал, что бывший граф Орлов проявил себя в походе и в повседневной деятельности с самой наилучшей стороны, и он (Добрый) предлагает назначить его командиром новой группы, сформированной за счет небольшого ужимания остальных подразделений. Возражать я не стал – заслужил, значит заслужил. Мнению Доброго в таких вопросах я доверял полностью, как своему, поэтому издал высочайший Указ, с одновременным произведением «Графа» в чин капитана, соответствующий его новой должности.
И что самое примечательное, ответное сообщение пошло не по формально более короткому маршруту через Центральную Европу на Балканы, а обратно через Россию. Ведь в первом случае фельдъегерям потребуется около месяца, чтобы добраться до Константинополя, а оптотелеграф и два почтовых корабля по Балтике и Черному морю решали эту задачу в два раза быстрее. Вот они – новые технологии в действии.
***
Через неделю эскадра подошла к Стокгольмскому архипелагу – растянувшейся больше чем на полсотни километров с запада на восток естественной защите шведской столицы от ударов с моря. Ведь в этом нагромождении из более чем двадцати тысяч живописнейших островов и соответствующего количества проливов между ними имелось всего ТРИ фарватера для прохода глубокосидящих судов. Седерстрём, конечно, в лоцманах не нуждался и готов был доставить нас в столицу незамедлительно, но я принял решение повременить с заходом в порт.
Вспомнив слова Командора де Рансуэ про неуместность излишней скромности в моей деятельности, произнесенные им в Константинополе во время обсуждения названия колокольни на месте бывшего дворца Топкапы, я понял, что сейчас именно такой случай. Случай, когда скромность не просто не нужна, а исключительно вредна. Поэтому вперед отправился посыльный фрегат, чтобы известить правительство о прибытии блудного отца короля из затянувшегося, почти двухлетнего похода. Выждав на рейде сутки, расцвеченная сигнальными флагами эскадра аккуратненько двинулась вперед, и к вечеру впереди показались огни Стокгольма.
Это был триумф! Соразмерное количество людей я видел в своей жизни только один раз – при венчании на царство в Москве в мае этого года. Тогда также все доступные поверхности зданий и мостовых вокруг Кремля были покрыты людским ковром. Здесь к аналогичной картине добавилось несметное количество маломерных судов всевозможных типоразмеров, полностью скрывших водную гладь, окружавшую остров Стадсхольмен, на котором красовался Королевский дворец.
Использовав ют «Кристиана Седьмого», возвышающийся словно утёс над дворцовой набережной, в качестве импровизированной трибуны, я в окружении Софии и детей толкнул небольшую, но пафосную речь, вызвавшую у собравшихся бурные и продолжительные овации, подкрепленные тучей головных уборов, взвившихся в воздух.
Ничего удивительного, подумал я, наблюдая за реакцией народа. Правителей-победителей во все времена любили и носили на руках (пока Акела не промахнётся), а я сейчас идеально соответствовал этому образу. Король-воин, отодвинувший войну от границ Швеции куда-то далеко на континент и играючи покоривший парочку империй. Глава семьи, которому обожаемая в народе красавица королева София уже подарила наследника престола и очаровательную дочурку. Мудрый правитель, открывший социальные лифты для всех слоёв населения, обеспечивший небывалый экономический рост и повышение благосостояния подданных. Полный флэш-рояль.
Через два дня был объявлен выходной и на улицы города выплеснулся всенародный праздник – бесплатные угощения на площадях, выступления артистов и грандиозный вечерний фейерверк…, хотя мне было совершенно не до торжеств. Разобравшись за неполную неделю с огромным количеством дел, заслушав всех министров, проведя внеочередное заседание риксдага и подписав кипу документов, я объявил об убытии в Петроград. Без помпы, но с соблюдением официального ритуала, девятнадцатого ноября я поднялся на борт «Кристиана Седьмого» и покинул Стокгольм.
На выходе в открытое море, я со своими неизменными спутниками переоделся в простых матросов и тайно покинул борт флагмана, перейдя на шлюпке на борт одного из фрегатов, а мой двойник продолжил путь на восток. В Петрограде Седерстрём передаст на словах Потёмкину инструкции, в соответствии с которыми он должен организовать срочный отъезд двойника в направлении Москвы, а дальше проследить «мой» путь будет уже невозможно.
***
Вообще, в Амстердаме я собирался работать под легендой провинциального шведского барона-горнопромышленника из Уппсалы, в которой мне довелось побывать в ходе подавления мятежа генерала Пеклина, но использовать её для официальной встречи с Гномом я не хотел, чтобы не скомпрометировать. Никто же не мог гарантировать отсутствия за ним слежки или «крота» где-нибудь на верфи, поэтому в нашей ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть – голова целее будет. Исходя из таких соображений, тройка Аршина сошла на берег в Сконе под той же личиной матросов, а я превратился в обычного, среднестатистического горожанина-лавочника, собираясь подобраться к Гному инкогнито.
Зная о том, что местом жительства Гнома является мой неприступный замок Мальмехюс, точкой для контакта я сразу же выбрал место работы – новенькие верфи на берегу пролива, где он дисциплинированно проводил каждый божий день. Наблюдение мы организовали в таверне, абсолютно естественным образом открывшейся у самой проходной предприятия, на котором трудится много суровых мужчин, желающих пропустить стаканчик-другой после напряженного трудового дня. Поэтому уже через пару дней мы узнали не только его распорядок дня, но и множество другой интересной информации, которой «расслабленные» работяги с удовольствием делились со своими собутыльниками – идеальная среда для шпионажа, нужно будет указать на этот момент Гному.
Вечером третьего дня мы были готовы. Я неспешно прогуливался вдоль дороги, а троица моих «теней», изображавшая поддатых матросов, кучковалась на повороте, у выезда из ворот верфи. Карета Гнома, как обычно, сбавила на повороте ход и в это время Аршин, Гус и Топтун устроили на дороге шумную потасовку, заставляя транспортное средство полностью остановиться и отвлекая на себя внимание кучера. Воспользовавшись моментом, я ужом заскочил внутрь кареты, где сидел обложенный бумагами Гном и проводил какие-то вычисления с карандашом в руке.
– У вас продаётся славянский шкаф? – сгорбившись и не показывая лица, скрытого за широкими
