Пульс «Элиона» - Владимир Георгиевич Босин
После чая мы перешли к главной теме. Я в двух словах описал нашу ситуацию, похвастался приобретением, — доводилось Вера играть на электрическом пианино? — сейчас многие так называют синтезаторы.
— Подруге отец привёз синтезатор из загранки, так я вечер пыталась укротить этого зверя.
— И как тебе? Это не совсем пианино, не каждый сможет.
— Другие клавиши, привыкать надо. На фоно звук идёт от пальца, есть вес, упор, послезвучие. А тут нажал и всё, звук как кнопка.
Чуть подумав она добавила, — так много всего разного, надо разбираться. Но по сути сам инструмент очень простой. Никакого сравнения с фортепиано. И на выходе получается нечто совсем другое.
Я прислушался к её голосу, говорит девушка быстро и негромко. Поэтому приходится прислушиваться.
— Хочешь попытаться?
— Давай, — лаконично ответила она.
Пришлось мне доставать из-за шкафа заветный инструмент. Надо сшить для него толковый чехол, подумал я.
Пока устанавливал и подключал, девушка спокойно сидела на стуле, наблюдая за моими телодвижениями.
Дождавшись приглашения, подошла и села на стул. Положив тонкие пальчики на клавиатуру она вопросительно посмотрела на меня.
— Вера, можно что-нибудь простое, чтобы звук поймать. Какой тембр выбрать?
— Всё равно, в любом случае звук иной.
Мне захотелось поэкспериментировать и я выбрал тембр, похожий на клавишный аккордеон.
Сначала девушка пошевелила пальчиками, проверяя сопротивление клавиш, затем нажала и из динамика выкатился первый звук. Ровный, чистый и чересчур правильный.
Это «Подмосковные вечера», играла девушка аккуратно, будто проверяя возможности синтезатора. Мама, стоявшая в дверях с руками, сложенными на груди, подошла поближе.
Она дождалась, когда мелодия затихнет и прикоснулась правой рукой к клавишам, пробуя звук.
— Интересно, придумают же такое.
Вера изменила тембр и исполнила мелодию из песни, которую пел Джо Дассен.
— А так, — это я принёс гитару и пристроился напротив Веры.
— Можешь подобрать мелодию и не глушить меня? Я соло, ты на подложке.
— Давай попробуем, — впервые за вечер улыбнулась девушка.
Пошёл мой проигрыш, это хорошо знакомая многим «Элис» Криса Нормана. Простая гармония, ровный темп.
Пошли аккорды и голос полился привычной тропой. При этом я смотрел на Веру. Та склонила голову, прислушиваясь к моему голосу. Будто ловила ритм и интонацию. Первый куплет она пропустила, затем начала еле слышно пробовать звук. На переходе к припеву девушка ожила и выдала свою партию. Сначала тихо, потом увереннее. Но одеяло на себя не перетянула. Так я смотрел на неё, а она на мои пальцы. Будто пробовала предугадать следующий аккорд. Её рука тихо держала опору простыми аккордами, а другая давала плотность басами.
А неплохо, ей богу нормально получилось. Мне понравилось, синтезатор поддерживал меня, жалко, что нельзя послушать себя со стороны. Но мне кажется, у нас неплохо получилось.
Сейчас мама подошла к своей бывшей ученице и обняла её за плечи. Обе вопросительно смотрят на меня.
— Вера, а вы сможете завтра подъехать к ДК «Сельмаша»? У нас с половины седьмого репетиция.
— Нет, к сожалению, завтра я занята.
А, ну да, мама говорила, что у неё ученики. Но удалось договориться на четверг. Посмотрим, как синтезатор впишется в нашу команду, как ребята примут единственного профессионала.
— Вера, может Вас проводить? — уже десятый час и на улице стемнело.
— Нет, я… — тут мама перебила девушку, — Дима, зачем спрашиваешь? Конечно проводи, на улице неспокойно, шпана пошаливает. Так что оденься и проводи Верочку.
Понятия не имею, где она живёт, я думал проводить только до автобусной остановки, а девушка повела меня дворами. При маме она вела себя оживлённо, но наедине со мной будто в рот воды набрала.
— Вера, давай на ты, не возражаешь? Как думаешь, получится у нас?
— Не знаю. В принципе ничего сложного, но нужна практика. Моя подруга устроилась играть в цирке. Так она со всем своим музыкальным образованием изрядно тормозила первое время. Ведь там нужен не Моцарт и Шопен, там свои джазовые дела. И даже ноты трудно найти. А потом ничего, привыкла.
На улице посвежело, девушка целеустремлённо смотрит перед собой. Она зябко охватила руками свои плечи, несмотря на вязанную кофту свежий ветерок пробирает.
— Дима, а ты что и в самом деле меня не помнишь?
Вот тебе раз, только не говори, что я за тобой приударял в детстве.
— Правда, к сожалению пока память ко мне не вернулась. Я даже с родителями и сестрой знакомился по новой после госпиталя. А что у нас с тобой были общие тайны, — постаравшись улыбнуться открытой улыбкой честного жулика, я чуть повернулся к девушке.
— Нет, что ты. Ничего такого, о чём можно было бы говорить.
— Так, подруга, говори как есть. Неужели предлагал тебе руку и сердце, а ты меня отвергла?
— Дурак что-ли, я же тебя старше на целый год.
— Да, это меняет дело. Тогда что, издевался и дёргал за косички?
Вера наконец-то заулыбалась так, что лицо сделалось удивительно симпатичным. Она остановилась, развернувшись ко мне корпусом.
— Пообещай, что не будешь смеяться.
— Клянусь всем святым, что буду максимально серьёзен.
Девушка надула губки, сделала хитренькие глазки и наконец выдала.
— Твоя мама брала меня зимой с вами отдыхать. Тебе было лет четырнадцать. Ну и я проиграла в дурака, мы целовались. Вот, — выдохнула она, вылепив как из автомата короткую фразу.
— Как целовались?
— Молча.
— По серьёзному, взасос?
— Я же говорю, что дурак. Мы же детьми были.
— А, понял. Вот только ты забыла сказать, тебе понравилось?
— Конечно нет.
— А мне?
В итоге я узнал, что проживает Вера в гармошке, это длинная пятиподъездная девятиэтажка. Она живёт с мамой и младшим братом в трёхкомнатных хоромах, доставшихся от покойного отца. На этой позитивной ноте мы и расстались. Возвращаясь я подумал, вот и ещё один привет из прошлого. Главное, чтобы не объявилась какая-нибудь принцесса с ребёнком на руках. Типа принимай папаша. Сейчас вряд ли существует тест ДНК. Так тут всё на веру принимается. Гуляли вместе, целовались? Ну тогда понятно от кого дитя.
Но Вера мне и в самом деле понравилась. В первую очередь она умная и очень начитанная. Нам удалось обсудить историю Франции и книжный цикл Мориса Дрюона «Проклятые короли». Мне было легче, я
