Пульс «Элиона» - Владимир Георгиевич Босин

Пульс "Элиона"

Глава 1

Больше всего доставала дикая головная боль. В редкие моменты, когда я всплывал из глубин мутного сумеречного безвременья, пытался осознать — где я? Но это невозможно сделать из-за режущего глаза яркого дневного света, моментально скручивала волна боли и накатывала тошнота. Благо, что это длилось весьма короткое время. А дальше спасительный уход.

На этот раз я очнулся от того, что мне приподняли голову и поили, вливая в рот живительную воду. Кто это делает — не понятно. Потому что на глазах повязка, спасающая от убийственного света. Зато голова не так резко болит. Скорее боль давящая, будто моя голова не может вместить своё содержимое и грозится взорваться. А ещё этот равномерный шум в ушах, он периодически усиливается, но вскоре утихает, напоминая шум морских волн в раковине. Кроме этих звуков, ничего адекватного уловить не могу. Но чувствую, как меня крутят. А сейчас даже протёрли тело влажной тряпкой и одели свежую одежду. Те же руки попытались всунуть в рот что-то тёплое. Но организм сразу же отреагировал тошнотой и от меня наконец-то отстали. Потом периоды бодрствования стали более продолжительные. А когда повязку сняли — оказалось был вечер.

Да, я в больнице. Вернее, в военном госпитале и рядом со мной лежат молодые парни. Все перевязанные, сквозь бинты проступают пятна крови и мазей. У меня в вену воткнута угла и из стеклянной банки, закреплённой на стойке, капает какая-то прозрачная жидкость.

Глазам больно от света лампочки в комнате, но вскоре притерпелся. Интересно, кто я и где нахожусь? Идиотское состояние, когда ты не можешь сориентироваться. Остаётся только ждать.

Белые стены, на окнах решётки и духота, из-за которой тело покрывается липким слоем пота. От открытого окна слабо веет прохладой, но при этом воздух сушит горло и пахнет пылью.

Периоды бодрствования удлинялись, помню, как у моей койки остановилась группа врачей. Поначалу я их не слышал, а потом смог уловить некие звуки. Но как сквозь вату. Запомнилось, как старший из них сказал, что надо отправлять на Большую Землю. Врачи боятся отёка мозга с осложнениями.

Ещё помню, как меня грузили в машину, а потом мучительный перелёт и опять больница. Но здесь условия были получше. В палате окна завешены и всё время как-бы сумерки. Это отделение неврологии и лежат здесь такие же страдальцы как я. У некоторых перебинтованы конечности, но основная причина нахождения в этом отделении — это контузии и черепно-мозговые травмы различной степени.

Постепенно я перезнакомился с соседями и обслуживающим персоналом. Поутих мешающий шум в голове и я свободно могу разобрать, что говорят окружающие. А когда перестала кружиться голова, даже начал вставать. Правда, чтобы выйти из палаты, необходимо одеть защитные очки. В коридоре очень много солнечного света и моментально начинает разламываться голова. Пластиковые очки ужасно неудобные и давят на переносицу, царапины на пластике закрашены чёрной тушью. Это кто-то из пациентов оставил и теперь они навроде дежурных. В уборной удалось разглядеть своё лицо, впервые кстати.

Худое лицо, карие глаза, нос прямой с лёгкой горбинкой. Губы пухлые как у девицы, волос тёмный и короткий. Вокруг глаз тёмные круги, будто специально нарисовали. Выражение глаз — «лучше добейте меня, чтобы не мучался». На лбу и щеке плохо зажившие следы травм. Чёлка не скрывает воспалённые следы от недавно снятых швов, а правую щёку будто тиранули о кирпич. Всё это великолепие подсохло и радует глаз различными оттенками красного, жёлтого и синего. Красавчик, одним словом. Но от разглядывания себя родимого начало двоится в глазах, и я пошатнулся, упёршись рукой в стену. Напившись воды, побрёл обратно в палату.

Хреново, мне эта личность незнакома. Но хуже того, что у меня вообще нет прошлого. Только настоящее, я как ребёнок знакомлюсь с окружающим миром. Да что там говорить, я даже читаю с трудом. Вот на спинке моей кровати висит табличка, такая же и у других моих соседей. Там для облегчения врачи написали фамилию и имя больного. Но я с трудом прочитал свою. Зубов Дмитрий Анатольевич, причём сначала я услышал свои данные от медсестры и стало понятно, что когда зовут Зубова, надо откликаться мне.

Первое время возили по этажам на каталке, просвечивая и прощупывая мою слабую тушку. Но потом лечение свелось к капельницам и таблеткам.

Так я начал знакомится с чужим миром. Почему чужим? Да потому, что мне удалось вспомнить себя. Проснулся и прислушался к собственным мыслям. Ура, с этого момента я не потеряшка. И никакой я не Дима, а Алекс. Или Саша, так меня называет жена. И страна эта для меня абсолютно чужая. Я попал почти на сорок пять лет назад в чужое прошлое.

Зовут меня Александр Кагановский, тридцати девяти лет от роду. Женат, воспитываю с разной степенью успешности сына и дочь. Родители выходцы из Белорусии и приехали в Израиль, когда мне было почти три года. Далее — школа, армия, три года университета, всё как у всех. С Леной познакомился во время учёбы. Прожив вместе два года, решили пожениться. Она у меня умница, трудится на серьёзном предприятии инженером-электронщиком. А вот я балбес, получив степень бакалавра по химии и проработав на заводе инженером-технологом целых два года, понял, что это не моё. А вот понять — что моё, у меня заняло почти пять лет. Кем я только не работал. Отучившись на курсах, начал заниматься созданием сайтов под заказ. Затем увлёкся рекламным бизнесом и даже удалось выйти на тот уровень, когда можно было перестать комплексовать перед женой по поводу зарплаты. Мы рискнули и взяли ссуду на покупку четырёхкомнатной квартиры в Ришон-ле-Ционе, самый центр страны.

Тот день я помню вполне отчётливо. Каждая деталь врезалась в мою память, будто вырезали из камня. Мы собрались семьёй слетать на неделю в Будапешт. Осталось только собрать чемоданы и договориться, чтобы мой товарищ наведывал нашу кошку, дабы та не одичала.

Проснулись от воя сирены, — опять ракеты из Газы, чтобы они там посдыхали все- проворчала Лена и скомандовала всем тащиться в особую защищённую комнату.

Вот же сучьи дети, даже в праздник не дадут поспать. Начала пятого утра, страна спит, а этим всё скучно. Обычно из Газы на нас сыпятся ракеты, когда у них деньги заканчиваются. Катар забыл завезти наличку или гумпомощи хочется побольше. Тогда они высыпают на