Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

Вот радость-то! Живой! Здоровый! А мы уж и не чаяли!

Ермак не двинулся с места. Лицо его оставалось каменным.

— Ты кто таков будешь?

— Я-то? — Рыжебородый картинно поклонился. — Лука Фомич Вяхирев, приказчик Строгановых. По особым поручениям хозяев езжу, дела важные решаю. А это вот что же получается — встречаете гостей с такой кислой рожей? Негоже так, негоже!

Он хохотнул, обводя взглядом хмурые лица казаков.

— Гостей, говоришь? — Ермак шагнул вперёд. — Странные вы гости, Лука Фомич. Что-то не было вас видно раньше, когда мы здесь околевали без пороха, без свинца, без хлеба. Когда татары нас со всех сторон жали. А теперь, как мы сами всё наладили, — вот они, гости, тут как тут.

Вяхирев развёл руками с таким видом, будто Ермак сказал что-то несуразное.

— Так ведь дорога неблизкая, атаман! Пока вести дошли, пока собрались… Да и зимой разве поплывёшь? Вот, по первой воде и отправились. Радоваться надо! А ты серчаешь.

— Радоваться, — повторил Ермак без выражения. — А зима у вас два года длилась, что ли? Долго ждали первой воды! Ладно. Коли прибыл — говори, зачем. Здесь поговорим или в избу пойдём?

— В избу, в избу, — закивал Вяхирев. — Дело серьёзное, не для чужих ушей.

Мы прошли через ворота и направились к совещательной избе.

Вяхирев уселся на лавку, огляделся с хозяйским видом.

— Ну, атаман, — начал он, положив руки на колени. — Слухи до нас дошли, что ты тут хорошо устроился. Даже, сказывают, татар побил?

— Есть такое, — коротко ответил Ермак.

— Самого Кучума, говорят, со свету сжил? А потом и тех, кто после него, заставил подчиниться?

— И это было.

— Ну вот! — Вяхирев хлопнул себя по коленям. — Вот это дело! Молодец, атаман, молодец!

Он помолчал, склонив голову набок, разглядывая нас всех.

— Да вот беда, атаман. Забыл ты, похоже, кому всем этим обязан.

— И кому же? — изумился Ермак такой дерзости.

— Как кому? Строгановым, конечно! Они тебя сюда направили, они снарядили, они на путь наставили. Кем ты был до них, атаман? Уж прости за прямоту — почти разбойником. С Волги, говорят, бежал! Готов был в любое дело ввязаться, лишь бы прокормиться. А нынче — хозяин земель сибирских! Большой человек! Целое царство под тобой!

Я видел, как белеют костяшки пальцев Ермака, сжимающих край стола. Мещеряк встал со стула, положил ладонь на рукоять ножа.

— И что с того? — спросил Ермак ледяным голосом.

Вяхирев вздохнул, качая головой, будто объяснял неразумному дитяте прописные истины.

— Дело простое, атаман. Строгановы тебя сюда отправили, стало быть, ты перед ними в долгу. Они вложились в твой поход, и теперь хотят получить своё. Передаю тебе их слова: отныне ты должен отдавать им половину всего, что здесь добудешь. Половину мехов, половину серебра, если найдёшь, половину всего прочего. А ещё — весь ясак с местных племён.

— Весь ясак? — переспросил Ермак.

— Весь, весь. Строгановы сами его царю передадут, как положено. А то ты ведь и про ясак забыл небось? Сидишь тут царём, а государю своему законному ничего не шлёшь.

Вяхирев погрозил пальцем с притворной укоризной.

— Взамен Строгановы будут время от времени присылать лодки с порохом и прочими припасами. Не дадут тебе пропасть.

— Не дадут, значит, — мрачно повторил Ермак, покрутив головой.

— Не дадут, не дадут. А вот если заартачишься… — Вяхирев вздохнул, разводя руками. — Тогда быть беде, атаман. Строгановы на тебя разозлятся, это раз. А они люди влиятельные, до самого царя дотянутся. Царь тоже разозлится, это два. Ты же ему ничего не шлёшь! И объявят тебя и весь твой отряд разбойниками. Придут царские войска, схватят всех и закуют в кандалы. Оно тебе надо?

Он замолчал, глядя на Ермака с видом человека, который только что сделал исключительно выгодное предложение и ждёт благодарности.

Ермак поднялся. Медленно, тяжело, как поднимается человек, готовый к драке.

— Вон отсюда, — сказал он негромко.

— Что? — Вяхирев моргнул.

— Я сказал — вон. Убирайся. И радуйся, что я тебя не повесил.

— Атаман, ты подумай…

— Я уже подумал. — Ермак шагнул к нему, и Вяхирев невольно отшатнулся. — За что я должен отдавать половину Строгановым? За то, что они нас сюда бросили? За то, что мы здесь кровью умывались, пока они в тепле сидели? Они и пальцем не шевельнули, чтобы помочь! А теперь явились требовать?

— Ермак Тимофеевич, это неразумно…

— А с царским ясаком, — продолжал Ермак, не слушая, — я сам разберусь. Без тех, кто половину его по дороге сворует. Я знаю вашу породу, Строгановских прихлебателей. Вы своего не упустите.

— Ты пожалеешь об этом, атаман!

— Вон! — рявкнул Ермак.

Мещеряк схватил Вяхирева за шиворот и поволок к двери. Тот пытался вырваться, выкрикивал что-то про царский гнев и неминуемую расплату, но его никто не слушал. Затем приказчик полетел с крыльца в весеннюю грязь.

Он поднялся, отряхивая дорогой кафтан, лицо его пылало яростью.

— Пожалеешь, атаман! — закричал он, отступая к лодкам. — Строгановы этого не забудут! И царь узнает, как ты с государевыми людьми обращаешься!

— Убирайся, пока цел! — крикнул Мещеряк.

Вяхирев и его люди погрузились в лодки. Вёсла ударили по воде, и суда начали отходить от берега. Приказчик стоял на носу, оборотившись к крепости, и грозил кулаком.

— Вернёмся! — доносился его голос.

Мы стояли на берегу, глядя, как лодки удаляются вверх по течению. Затем Ермак повернулся и медленно побрёл обратно к воротам.

— Пришла беда, откуда не ждали, — сказал он.

Я шёл рядом с ним, и мне нечего было возразить. Мы столько сил потратили на татар, столько крови пролили, столько людей похоронили. А теперь оказалось, что враги могут прийти и со своей стороны. И эти враги, пожалуй, опаснее остальных.

Глава 19

Гонец прибыл в Бухару на исходе зимнего дня, когда над минаретами Калян догорал холодный закат. Стражники у ворот дворца пропустили его без задержки — по лицу всадника, по загнанной лошади (он сменил трёх за путь от Иртыша) было ясно, что промедление невозможно.

Абдулла-хан принял гонца в малом зале для аудиенций. Эмир сидел на возвышении, устланном текинскими коврами, перебирая янтарные чётки. По правую руку от него находился визирь Кулбаба-кукельташ, по левую — начальник артиллерии, присланный из Стамбула турок Мехмед-ага.

Гонец пал ниц и заговорил, не поднимая головы.

Известия были скверными.

Кутугай-мирза, на которого эмир возлагал немалые надежды, потерпел сокрушительное поражение. Казаки атаковали его главный стан зимой, в самое неожиданное время. Подкрались незамеченными — никто из дозорных не поднял тревоги. Первым знаком беды стал грохот пушечной пальбы. А до него татарский стан мирно спал.