Тафгай 3 - Владислав Викторович Порошин

А потом буде Детройт Ред Уингз и Нью-Йорк Рейнджерс. Я тебя не осуждать. Это интересно попутешествовать, цестовать и денег заработать и везде поиграть.

- Ты мне врать, – выдавил по-русски несколько слов из себя настороженный Вацлав.

- Запоминай, то есть запамятовай, в следующем 1972 року, в сентябре, в этом как его, в заржи, в Праге ваша сборная сыграет один матч с тим НХЛ. И счёт буде три – три. Запамятовай. Ну, встретимся на игре. То есть увидимся на лёде. Хотя признаюсь честно, бить буду больно, но аккуратно. – Я кивнул растерянному Вацлаву Недомански и пошёл обратно в ресторан.

«Зачем я ему это сказал? – подумал я, когда оказался в тепле, где танцевали парочки и гремела музыка. – Так припугнул немного, чтобы держал себя в руках во время матча, ведь на психику всегда давит тот факт, что кто-то очень много знает о твоём вероятном будущем, о том, что у тебя в голове. Наверняка, Вацлав уже размышляет о перспективах поиграть в НХЛ, и вдруг это ему обещает в будущем ненавидимый им русский».

Пока я отсутствовал в ресторане за нашим столиком, неожиданно оказалось пополнение. К Мальцеву, Харламову и Боре Александрову подсели три нарядные барышни, лет примерно двадцати пяти, возможно чуть младше, а может быть и постарше. Внешность вообще часто бывает обманчива, как и слова.

- Я смотрю спортивный режим для кое-кого это кхе собачий? – Я кивнул головой на стол, на котором кроме бутылки шампанского оказались ещё две бутылочки вина.

- Да ладно тебе Иван, мест не было вот девочки к нам и подсели, и это вино для них, - хитро улыбнулся Саша Мальцев. - Кстати, познакомься. Это Вера, это Настя, это Наташа. А мы с Валерой только шампанское потягиваем.

- Всего по пятьдесят шесть грамм, - добавил Валера и сначала он громко захохотал вместе с Мальцевым, а затем засмеялись и «девочки».

- Здравствуйте девочки, здравствуйте мальчики, смотрите на меня в окно и мне кидайте свои пальчики, - пробурчал я, усаживаясь на свой стул.

- А вы тоже хоккеист? – Спросила, кажется, Наташа, которая и без моего ответа об этом знала.

- Я? Нет. – Я помотал головой. – Я учёный физиолог, Иван Павлов. Вырабатываю у звезд советского хоккея условные рефлексы. Дёрну за одно ухо, сразу скорость игрового мышления растёт, дёрну за другое просыпается любовь к здоровому образу жизни.

- А если дёрнуть за третье? – Решил поумничать хохмач Валерка Харламов.

- А третье сразу отрывается, потому что оно лишнее, - я встал из-за стола. – Боря за мной. Александр не забудь, завтра перед тренировкой у нас в моём номере военный совет. Хватит по льду бегать кто в лес, кто по дрова. Иначе, если Михайлову, Петрову и твоему другу Харламову проиграем, выложишь полсотни из своего кармана. До свиданья, девочки.

- Может, ещё посидим? – Жалобно попросил «Малыш», косясь на барышень.

- 20-го у нас заканчивается приз «Известий», а 21-го товарищеская игра с чехами. Вот 21-го ещё и посидим. Сейчас-то чему радоваться? Всему своё время.

Ночью я долго ворочался и не мог уснуть. Одно время, когда появился интернет, я собирал и пересматривал записи лучших игр сборной СССР и матчи между командами НХЛ и нашими клубами. Главным образом 70-х и 80-х годов. Была у меня и небольшая коллекция игр со сборной ЧССР. Я раньше не понимал, почему именно чехословаки нам давали такой серьёзный и решительный бой. А сейчас, когда сам увидел, что против физически мощных и техничных Вацлава Недомански и Ивана Глинки нам в центре площадки и противопоставить-то практически некого, кроме Петрова, то понял в чём корень проблемы – тактическая примитивность. Что Тарасов, что Чернышёв, что Кулагин и даже Сева Бобров застряли своими хоккейными идеями в далёких 50-х годах, когда работали по наитию и надеялись на исключительные бойцовские качества хоккеистов, их импровизацию и физическую выносливость. А у чехословаков изначально выбор мастеров был не большой, и им хочешь, не хочешь, приходилось изобретать хитрые тактические ходы. Вот и выходило, что в матчах между СССР и Чехословакией верх брал либо чехословацкий тактический расчёт, либо советская хоккейная импровизация. Игры против чехов в начале 70-х годов смотреть было невыносимо, так как играть в фирменный комбинационный хоккей они не давали, грамотно встречая в средней зоне. То же самое, что мы сейчас показывали в чемпионате СССР с горьковским «Торпедо», где дважды огорчили ЦСКА.

- «Малыш», - я потряс Борю за плечо.

- Что! Уже подъём? – Вскочил он, испугано уставившись на меня.

- Да, не. Всего лишь землетрясение в Ашхабаде, лежи пока. – Успокоил я паренька. – Нужно завтра к тренировке найти маленькие магнитные шахматы, срочно.

- Ё-моё, - заворчал Александров. – В библиотеке гостиницы можно взять на прокат, пятёрка в залог. В шахматы, что ли завтра решил поиграть?

- Да, буду внедрять новый метод, шахматный хоккей, спи, давай, - улегся и я, подумав, что неплохо бы мне сейчас приснилась Ирина, а не клюшка, шайба и скользкий лёд.

Глава 16

Шахматы, как утверждают товарищи историки, появились примерно в шестом веке нашей эры в жаркой Индии. В те далёкие времена на языке санскрит, который в Индию случайно занесли непонятные трудовые мигранты с севера, игра называлась странным словом чатуранга. Затем чатуранга перекочевала на Арабский Восток, а уже потом в Европу и в Африку. По пути из древней Индии в просвещённую Европу менялись правила игры и название отдельных фигур. До матушки Руси шахматы добрались спустя примерно 300 лет уже с купцами с востока. Ведь некогда было нашим предкам заниматься всякими детскими игрушками, потому что нужно было жить в лесу, и каждый день молиться колесу. Кстати, с санскрита слово чатуранга на русский переводится, как четыре ранга, так как изначально в игре участвовало не две противоборствующие стороны, а четыре. И вроде бы всё с шахматами ясно, кроме одной закорючки, почему в конце игры, королю или шаху, как назвали самую главную и беззащитную фигуру на восточный манер, объявлялся какой-то странный «мат»? И что это за слово такое «мат» и кто его вообще изобрёл? С этой загадкой мировые светила исторической науки ещё не разобрались.

- Б…ь! Сука! – Крикнул Володя Петров, проиграв мне в шахматы вторую партию подряд.

- Гони рубль, - улыбнулся я, так как до двух выигранных партий сначала одну проиграл,