Олег Верещагин - Путь в архипелаге (воспоминание о небывшем)

— К прошлому возврата нет, — улыбнулась Ленка. — Да, ещё нужно больше шкур. Мы же экспериментируем, много в отходы идёт. И иголки из кости нужны; лучше всего получа-ются из оленьих лопаток…

— Напиши реестр на глиняной табличке, — почти серьёзно предложил я, — и дадим за-каз… Соль, иголки, шкуры, лоза — что там ещё нужно?

— Да всё, — вздохнула Ленка. — Лишним ничего не будет… Дров нужно ещё пять раз по столько. Я, — призналась мне мой "завхоз", — если честно, не знаю, как мы зимовать бу-дем. Боюсь я чего-то, — она подняла руку и коснулась густо висящих под сводом пещеры пучков сушёных вереска, бадана и каких-то лекарственных трав.

— Странно было бы по-другому, — тихо ответил я. — Перезимуем, ничего. Запасёмся и пересидим… Ты посмотри там, что ещё нужно, и сразу скажи.

— Мы ещё хотели попробовать ягодный леваш сделать, — лживилась Ленка. — Валюшка рецепт от бабки знает. Только ягоды много нужно. Хорошо, что тут полно всего — пря-мо удивительно, всё живое так и кишит! Даже не верится…

…Снаружи уже занялись боксом. Арнис спарринговался с Вадимом, показывая бой в клинче. Я пошёл ко всем, снимая снаряжение и раздеваясь до пояса — мне приходилось пре-вратиться в ученика.

— Хватит, — Арнис оборвал спарринг и скомандовал: — Становись!

Мы послушно выстроились в линию и приняли боксёрскую стойку для "боя с тенью". Но, как и всё последнее время, Арнис для меня закончил тренировку раньше остальных, за-метив, что мне надо беречь руку. Я лично считал, что перелом у меня давно зажил полно-стью, но не спорил, как не спорил со мной Арнис, когда я поправлял его на фехтовании.

Последние две недели мы суетились по хозяйству с бешенством и энергией спятив-ших землероек. До меня дошло, что мы опоздали с началом заготовок на полтора месяца (шагали!), а значит, всё нужно было навёрстывать. Больше всего меня беспокоила мысль, что могут появиться негры — если придётся уходить, то это смерть, не иначе…

То, что мы имеем, сковывает нас, как кандалы. И это касается даже приятных ве-щей. Чем она — вещь — дороже тебе, тем тяжелее её груз, тем больше страх её поте-рять…

Майка моя погибла от лап медведя, и я уже довольно долго носил сделанную Танюш-кой рубашку-куртку из оленей кожи, с капюшоном и костяными пуговицами (спортивную куртку я отложил на будущее). Кожаными были и новые носки — точнее, скорей чулки с

127.

завязками. Девчонки замачивали шкуры в настое дуба, и получалось неплохо, хотя первое время одежда казалась странной, а вид товарищей вызывал смех. Кстати, оказалось, что у нас — в сумме — довольно много теоретических и практических знаний для вот такой жизни — а если чего не знали и не умели, то добирались путём проб и ошибок. Главное — не опускать рук… Хотя временами (хоть и мысленно) — опускались, честно признаю. И руки, и ноги от хождений по лесу и горам, от охоты, рыбалки, чёртова собирательства — нало-маешься, а Ленка Власенкова преспокойно объявляет: "Мало." Олег Фирсов как-то на по-лном серъёзе заявил, что она не умеет распорядиться тем, что мы приносим. Ленка зап-лакала. Олег Крыгин набил моему второму тёзке физиономию раньше, чем их растащили. Но в целом мы жили без особых скандалов — я про себя временами удивлялся, в наших "зе-мных" походах мы ссорились больше, а тут вели себя даже с некоторой церемонной пре-дусмотрительностью. Может быть, потому что все ясно понимали — мы зависим друг от друга. Без шуток.

Я вернулся в пещеру с деловитым видом — "зашёл на минутку, сейчас ухожу". В гла-вном помещении — в центре — сложили из камней очаг. Слева и справа у стен шли деревян-ные настилы "для девочек" и "для мальчиков", на которых постепенно росли груды шкур; в головах оставлено место для одежды и оружия. Над очагом растопырилась самодель-ная четырёхногая конструкция "полевой кухни" — с крючьями, вертелами, каменными ско-вородками и прочим. Один проход уводил всё в тот же ледник с продуктами. Другой — в сортир, где обнаружена была очень удобная трещина. Там, конечно, было холодно, но всё лучше, чем бегать по сугробам, отгоняя волков. Вход в сортир плотно закрывала обтяну-тая шкурой плетёнка. Такую же собирались сделать для главного входа, но пока обходи-лись всё теми же шкурами.

Тренировка, судя по всему, закончилась. Во всяком случае, я оказался тут не первым парнем. Игорь Басаргин, задавшийся целью сделать себе то, что обтекаемо называл "му-зыкальный инструмент", возился с деревянной заготовкой корпуса. Сморч сшивал толс-тые полосы дублёной кожи — он мастерил себе этакий жилет, вроде ламеллярного доспе-ха, какие видел у ребят Лёшки. Игорёк Мордвинцев вырезал из кости крючки — лицо у на-шего рыбака было мечтательным.

"Племя, — печально и весело в одно и то же время подумал я. — Честное слово — пле-мя!" И представил себя со стороны — четырнадцатилетний мальчишка с коричневым от загара лицом, длиннющие волосы надо лбом перехвачены полоской кожи, грубо сшитую куртку перечёркивают ремни стального оружия, синие спортивные брюки, очень потрё-панные — и серые от въевшихся пыли и грязи белые туфли.

Сзади неслышно подошёл Вадим, положил мне руку на плечо. Предложил серьёзно:

— Давай я возьму пару человек и сходим за солью? Мы же почти в Чехословакии, а тут

есть где-то соляные месторождения… Без соли мы мясом не запасёмся.

— Сам пойду, — ответил я. — С этой рукой вообще тут засиделся.

— Я лично до сих пор на животе сплю, — поделился проблемой Вадим. Шрамы справа на

голове у него прикрывались волосами, но часть их всё равно была видна. — Идею у меня отбираешь, да?

— Да ладно тебе, — подмигнул я ему. — Князь я, или не князь?

— Князь, князь, — согласился он. — Князь, и должен быть впереди. На лихом коне. Только

верхом ты ездить не умеешь… Слушай, давай я схожу. Очень хочется. Сашку возьму, Олега Крыгина, Соколова Андрюшку. Мордву ещё. И хватит. Через недельку вернёмся. Честное слово, очень хочется. Устал на месте…

— Погоди, — у меня забрезжила смутная мысль, — постой, Вадим… Вечером поговорим.

Вечером.

* * *

Вообще-то можно было жечь костёр и снаружи — на площадке перед входом, огра-ждённой скалами — заметно не было. Но мы, наверное, успели здорово соскучиться по до-

128.

му, по месте, где можно просто отдохнуть под крышей, отгородившись от ночи дверью — поэтому мы жгли костёр и собирались только внутри.

Кстати — тропинку Андрюшка Альхимович перекрыл ловушкой, которую настора-живал только на ночь. На задевшего верёвку (а не задеть её было просто невозможно) неотвратимо, страшно и точно падал заточенный кол. Шуму при этом было полно.

Смешно, но всё происходящее сильно напоминало… разные там пионерско-комсомо-льские собрания. Честное слово — сильно. "Пункт первый — заслушали отчёт завхоза Е.Власенковой… Пункт второй — заслушали отчёт санинструктора О.Жаворонковой…" И далее — по пунктам. Описаться можно. Наконец — слово взял я.

— Тут Вадим предложил экспедицию за солью, — я позволил себе почесать грудь, икнул и

сделал вид, что вытер ладонь (я только что доел кусок жареной рыбы) о штаны. Кто-то зафыркал. Ещё кто-то несколько раз жизнеутверждающе ухнул и побарабанил ладо-нями по камню. — Ладно, ладно, мы цивилизованные славяне, а не питекантропы… Так вот, думаю — пусть идёт. Но заодно мне хотелось бы предложить вот что, — я расстелил на колене карту Йенса. — Тут обозначена одна крупная стоянка, живут чехи. Есть ли тут в округе ещё кто — мы не знаем, а желательно знать. Так вот.

— Я! — Андрюшка Альхимович вскинул обе руки. — Я пойду!

— Здесь читают мои мысли, — вздохнул я. — Я именно это и хотел предложить.

— Возьму пару человек и пойду, — воодушевлённо объявил он. — Это ты хорошо придумал,

Олег. Хорошо-то хорошо, а лагерь останется почти без защиты, — возразил Колька Са-модуров.

— Это, конечно, проблема, — согласился я. — Но соль нам нужна. И нужно знать, какие

тут соседи, сколько их и чем они заняты. Поэтому я своей княжеской волей назначаю выход отрядов на завтра. Вадим, возьмёшь с собой?..

— Как говорил, — он лениво поигрывал складным ножом. — Санёк, Олег Крыгин, Андрюш-

ка Соколов, Мордвинцев Игорёк. Если они согласны… Ещё девчонок попрошу в качестве рабсилы, надо же кому-то соль нести.

Возмущённый вой "слабого пола", к счастью, не вызвал обвала. Тем более, что Ва-дим пошутил. Санёк с серьёзным лицом развил его мысль:

— А что, у многих народов женщины играют роль носильщиков…

— А парни — козлов, — высказалась его собственная сестра. — И не роль играют, а правда

козлы.

Разговор грозил соскользнул в сторону трёпа. Кто-то уже начал выдвигать свою кандидатуру в помощь Вадиму, но я пресёк шум резким хлопком в ладоши и в установив-шейся тишине обратился к Андрею Альхимовичу:

— А ты кого возьмёшь?