Диверсанты - Алексей Дягилев

от наших шагов разносится по пустым коридорам, да сквозняк гоняет по всему вестибюлю листочки бумаги. Мародёры сюда ещё не добрались, видать контора госужаса нагоняет на них страх. Да и чего тут брать? Другое дело продуктовые магазины, лабазы, да те же аптеки, в которых можно хотя бы касторкой затариться или пургеном на всякий случай. Так что в вестибюле насрали, а на большее фантазии не хватило.

По широкой лестнице поднимаемся на второй этаж, и Пацюк уверенно шагает в конец коридора. Останавливается у запертых дверей какого-то кабинета и стучит условным сигналом. Примерно через минуту двери распахиваются и нас встречают. Два мужика в гражданке и гражданка с наганом. В руках у мужиков ППД, стоят грамотно, если дёрнемся, нафаршируют свинцом. Пацюк вроде спокоен, я тоже не дёргаюсь, жду, что будет дальше. Остальные бойцы за стеной, справа и слева от дверного проёма. Если что, за нас отомстят.

— Вы не подскажете, где можно найти Сергея Сергеевича? — Спрашивает оперуполномоченный.

— Сергей Сергеевич уехал. Могу позвать Пал Палыча. — Отвечает старший из мужиков, как я понял, условной фразой.

— Пацюк? Каким ветром тебя сюда занесло? — Опознаёт он младшего лейтенанта госбезопасности.

— Северным, товарищ старший лейтенант государственной безопасности. — В рифму отвечает Пацюк.

— Фильтруй базар, Сёма. — Сверкает фиксой старшой. — Зови меня просто — товарищ Иван. Кто это там с тобой? — указывает он стволом автомата в мою сторону.

— Товарищ Николай. — Поёжившись от его взгляда, отвечаю я.

— Сметливый. — Хмыкнув, говорит товарищ Иван. — Вы, двое за мной, остальные пускай подождут в коридоре. Только оружие сдайте.

Глянув на Жмыха и жестом предупредив его, чтобы пока не дёргался, оставляю оба ствола на столе и иду за гэбэшниками. Из небольшой приёмной попадаем в просторный кабинет. Молодой парень со шрамом над левой бровью, закрыв входные двери на ключ, остаётся в приёмной, а гражданка с наганом входит следом за нами. Молодой скорее всего на подхвате и служит простым оперком. А вот старый — волчара стрелянный.

— Присаживайтесь, товарищи. В ногах правды нет. — Заняв место спиной к стене за широким столом, делает приглашающий жест товарищ Иван.

— В жопе тоже. — Каламбурю я, умащиваясь на стуле напротив начальника.

Пацюк молча присаживается рядом со мной на стул слева. А гражданка с наганом прислоняется попкой к краю небольшого стола справа от нас. Оружие ненавязчиво держит в руке, но агрессии не проявляет. Даже хрюкнула от моей шутки.

— Документы⁈ — строго смотрит на меня старший лейтенант НКВД.

— А я бы на ваши глянул, товарищ Иван. — Бодаюсь я взглядом с хозяином кабинета.

— Не борзей. — Предупреждает меня Пацюк. А гражданка с наганом уверенно наводит на меня ствол и взводит курок.

— Вот именно, не борзей, а рассказывай, — кто такой? — Открывает выдвижной ящик стола старший начальник.

Ладно, не я здесь банкую. Отдав свою красноармейскую книжку в руки матёрого волка, начинаю я молоть языком.

— Подробней и больше конкретики. Где служил, воевал, кто командовал частью и был командиром твоего подразделения, товарищ старший сержант? — начинает допрос старший опер, пролистав мою красноармейскую книжку от корки до корки.

Перекрёстный допрос длился целую вечность, но оказалось, что прошло всего полчаса, но и за это время меня выжали как лимон, и я был мокрый от пота как мышь в мышеловке. Не потому, что боялся, а потому что наряду со свежими разведданными пришлось слить немного инфы из будущего.

— Складно брешешь, старший сержант? — подытожил мой рассказ старший лейтенант госбезопасности, закуривая очередную папиросу.

— Собака брешет. — Не остаюсь в долгу я.

— А кто-то может твои слова подтвердить? — тушит он горящую спичку, махнув кистью руки.

— Товарищ Пацюк. А ещё могу бойцов из коридора позвать с которыми воевал. Заждались они там. — Демонстративно смотрю на часы я.

— Ладно, поверю на слово. В приёмной нас подожди.

— А курить там можно? — немного наглею я.

— Угощайся. — Двигает ближе ко мне коробку «Казбека» товарищ Иван.

— Наасть, проводи сержанта. — Нараспев произносит он имя своей помощницы.

Стрельнув пару папирос, выхожу из кабинета начальника. Молодой оперок было напрягся, взяв оружие наизготовку, но быстро расслабился, видимо увидев какой-то знак, который подала Настя у меня за спиной или саму гражданку с наганом.

— Закурим? — предлагаю я, заминая папиросную гильзу.

— Я не курю. — Отрицательно крутит головой парень со шрамом.

— Тогда я в форточку подымлю. — Подхожу я к частично заложенному мешками с песком окну. Опер только пожимает плечами и усаживается за стол с нашим оружием, контролируя выход, ну и меня заодно.

После пары попыток разговорить неразговорчивого оппонента, присаживаюсь на стул в уголке и делаю вид, что дремлю. Хотели бы замочить, давно бы убили, значит у гэбэшников на меня какие-то планы. Не зря же Пацюк меня сюда притащил. Просыпаюсь как от толчка и вижу, как гражданка с наганом наводит на меня ствол. Коченея, смотрю прямо в дуло.

— Баххх!!! — И мои мозги увидели солнечный свет…

— Очнись, сержант! Ты чего? — ощущаю я, как кто-то трясёт меня за плечо и слышу приятный женский голос.

Первое, что я увидел, проснувшись, зелёные пронзительные глаза Насти с какой-то тревогой смотрящие на меня. И лёгкую улыбку на её губах, а также ямочки на щеках. Всего несколько коротких мгновений, но я запомнил. Заметил и ещё кое-что в вырезе бежевой блузки, незастёгнутой на все верхние пуговицы из-за летней жары.

— Зайдите в кабинет, товарищ старший сержант. — Выпрямившись и убрав руку с моего плеча, с деловым тоном говорит Настя.

Яркий солнечный луч сразу бьёт по глазам, так что невольно закрываюсь рукой, протирая лицо. — Так вот почему мои мозги увидели солнечный свет⁈ — осенило меня.

— Я что, приспал? — встаю я со стула и делаю шаг вперёд.

— Наверное. — Пожала Настя плечами.

— Надеюсь, хоть не храпел. — Привычным движением расправляю я складки на гимнастёрке.

— Нет, не храпел. — Жестом правой руки пропускает меня вперёд Настя. Как я заметил, нагана в руках уже не было. Но правая штанина её модных широких брюк как-то подозрительно оттопыривалась в районе бедра. Узкий кожаный ремешок красного цвета подчёркивал её тонкую талию добавляя шарма.

Так и захотелось продекламировать стихотворение Владимира Маяковского про Советский паспорт, но пошлить я