Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

у окна, закутавшись в дорожный плед, который я настоял купить ей в Шайене. На вокзале она выглядела потерянной и хрупкой, но сейчас, в комфорте купе, в ней снова проступала былая уверенность, свойственная женщинам ее круга. Она рассматривала проплывающие мимо пейзажи, а я не мог оторвать от нее взгляда.

Светлые волосы, которые она теперь убирала в строгий узел на затылке, подчеркивали тонкую шею. Голубые глаза, в которых еще недавно плескался ужас пещеры Мэлдуна, теперь смотрели с любопытством и какой-то затаенной грустью. В ней было удивительное сочетание хрупкости и силы. Она пережила похищение, плен, смерть дяди, видела кровавую бойню в пещере — и не сломалась. Это вызывало уважение. И не только…

Мы почти не разговаривали. После того неловкого момента на ранчо, когда я в бреду принял ее за Эмми, между нами повисло легкое напряжение. Я корил себя за эту оплошность, за то, что позволил прошлому так бесцеремонно вторгнуться в настоящее. Эмми… Где она сейчас? Что с ней? Надеюсь, мое последнее объявление в газете сработает и Беллы смогут меня разыскать В Портленде. Мысли об Эмми вызывали теплое чувство, смешанное с тревогой и чувством вины.

А рядом сидела Маргарет. Из другого мира. И она тоже волновала меня. Ее близость, ее тихий голос, когда она спрашивала, не нужно ли мне чего-нибудь, ее мимолетные взгляды… Все это будило во мне чувства, которые я старался гнать. Я не имел права. Я — самозванец в этом времени, человек с чужим именем и кровавым следом за спиной. У меня есть золото, но оно не сделает меня ровней ей. Да и желтый металл тоже был кровавый.

— О чем вы задумались, Итон? — голос девушки вырвал меня из размышлений.

— О разном, мисс Корбетт. О дороге, о том, что всех нас ждет впереди. Я теперь отвечаю не только за себя самого.

Как только поезд выехал за пределы Вайоминга — я рассказал Маргарет историю индейцев. Кое-что она узнала на рачно, но без подробностей. А теперь…

— В Портленде вас ждет награда. И благодарность моей семьи. Это немало.

— Деньги — это не все, — буркнул я, сам удивившись своим словам.

— Нет, не все, — согласилась она неожиданно тихо. — Но они дают защиту, свободу. Возможность выбирать свой путь.

— Вы не обижайтесь на меня, мисс Корбетт, но ваши деньги пока привели вас к предательству дяди и пещерам Джексон Пика.

Я специально сказал эту грубость. Хотел посмотреть, как отреагирует девушка на эту небольшую провокацию. И она отреагировала правильно:

— Для меня это важный жизненный урок. Деньги требуют правильного обращения. Если хотите — культуры. Я поняла, что мне нужна своя охрана, я должна быть защищена юридически…

Очень правильные мысли.

— У вас… у вас есть какой-то план? Что вы будете делать после… после всего?

Она смотрела на меня прямо, без кокетства, и в ее взгляде читался неподдельный интерес. Я пожал плечами, пытаясь скрыть сомнения.

— Пока не знаю. Есть некоторые мысли.

— Поедете в Россию? Вы упоминали о ней на ранчо.

Черт. Проговорился тогда в лихорадке. И повторяется история с Эмми. Та тоже меня пытала насчет планов.

— Может быть. Вы должны понимать, что в России — сословное общество. Наверху царь, дальше идут великие князья, аристократы… Кем я там могу стать? Даже у богатых людей там нет прав.

— А… та девушка… Эмми… она поедет с вами?

— Я уже давно ее не видел — уклончиво ответил я — Сейчас я думаю, чем бы мог заняться в ближайший год. И скорее всего… это будет что-то связанное с золотодобычей.

Маргарет впервые посмотрела на меня с неподдельным интересом.

— Отец интересовался этой отраслью. Даже покупал акции компаний, которые разрабатывали золото Калифорнии. И прилично заработал на этом. Часть средств вложил в железные дороги, в ценные бумаги банков.

— Дайте догадаюсь — прервал я девушку — И тоже на этом заработал

Мисс Корбетт рассмеялась колокольчиком.

— Да, деньги отца любили.

— Вы никогда не рассказывали про свою мать

Маргарет нахмурилась:

— Она умерла от чахотки, после того, как родился Артур. Это мой младший брат. Ему семнадцать.

Из ориентировки я знал, что самой девушке девятнадцать. И скоро будет двадцать. В таком возрасте все ее сверстницы уже замужем. Я решил не лезть глубже в семью Корбетт, извинился, отговорившись необходимостью проверить индейцев — и пошел в конец поезда.

Тут было шумно. В вагонах играли в карты, пили спиртные напитки… Большую часть мест занимали цветные. Но увидел я и белых. Просто здесь были самые дешевые места.

— Все спокойно? — поинтересовался я у Джозайи, который взялся опекать банноков

— Подходили тут поездные каталы — негр пожал плечами — А у нас и денег то нет! Я их отшил.

— Как это нет⁈ — возмутился я — А зарплата, что я тебе выдал на прошлой неделе⁇

— Так я это… потратил большую часть.

— На что⁈

— Вставил камень шамана в дорогую оправу — слуга покопался во внутреннем кармане, достал драгоценность. Ого, золото, серебро, цепочка… — Хочу продать за дорого в Портленде. Там говорят, богатые люди живут!

— Ну удачи тебе — я подошел к мрачным баннокам, попытался их разговорить. Паровозный дым, гудки, шумная матерящаяся публика — все это явно вгоняло индейцев в депрессию. Поэтому особого разговора не получилось. Осталось только проведать Звездочку, задать ей корма и вернуться обратно к Маргарет.

* * *

Портленд встретил нас шумом, суетой и холодным ветром с реки Уилламетт. Вокзал Юнион-Стейшн поражал своими размерами и готической башней с часами — сюда было закопано нехило так денег. Перрон кишел людьми: мужчины в котелках и деловых костюмах, дамы в элегантных платьях, носильщики с тележками, газетчики, выкрикивающие заголовки. И то, что я услышал после остановки поезда, заставило насторожиться.

— «Корбетт возвращается! Наследница миллионов спасена из лап бандитов!» — надрывался один паренек, размахивая свежим номером «Орегониан».

— «Таинственный стрелок уничтожил банду Мэлдуна! Кто он — герой или мститель?» — вторил ему другой, предлагая «Портленд Ньюс».

Черт! Телеграмма Маргарет сделала свое дело. Теперь все знают. Имя мое, к счастью, не называли, но анонимность уже потеряна.

Не успели мы сойти с поезда, как нас окружили.

— Маргарет! Дорогая!

Полная, но еще красивая женщина лет пятидесяти в строгом черном платье, дорогом пальто и шляпке с вуалью бросилась к Маргарет, сжимая ее в