Ополченцы - Алексей Дягилев

в самый разгар «битвы за деревню Гадюкино», мы и нарисовались. После неудачной дневной атаки, майору Дедову поручили организовать ночную. Вот в «ночной дозор» и собирали «с бору по сосенке» всех, кого можно было припахать в сборный «штурмовой» отряд.

Формировать «батальон четверых» взялся «нашедшийся» командир полка, так что вся наша нештатная батарея загремела «под фанфары» в штурмовики, не повезло также и лейтенанту Захарову, чья рота и послужила основой для данного отряда. Остальной личный состав добрали из разбежавшихся подразделений, а также тыловиков. Так что «сотню юных бойцов» насобирали. Сформировав «ударный батальон» и распорядившись насчёт боеприпасов, майор, свалив всю основную работу на капитана Лобачёва, и отдав ему боевой приказ, ретировался на свой командный пункт. Ну а расхлёбывать всё это гуано, предстояло уже нам.

Ночью опять пришлось дежурить, поэтому с утра удалось покемарить часа три, так что чувствовал я себя вполне сносно, и на предложение комбата возглавить третий взвод, чуть не отреагировал известной фразой. — А набуя мне такое счастье? — но вовремя сдержался и стал командиром взвода. А дальше пошло по накатанной. Из остатков роты лейтенанта Захарова сформировали два неполных взвода, а вот третий, слепили из того, что было, включая и мою чёртову дюжину. И если с вооружением у моих артиллеристов всё было в порядке, то у остальных «инвалидов моей сборной» была одна винтовка на двоих. Выпросив час на формирование подразделения, я остался знакомиться с личным составом, а мои непосредственные руководители, представив меня красноармейцам, пошли налаживать взаимодействие с обороняющимися здесь командирами.

Построив красноармейцев, я задвинул им речь про нашу героическую батарею, а потом разделил на две группы. Отдельно вооружённых и безоружных. К первым вопросов не было, тем более среди них присутствовала парочка с трофейными автоматами. А вот с оставшимися десятью, нужно было поговорить. В результате собеседования, состоящего из пары-тройки вопросов, ещё пятерым выдали трофейные карабины, двоих назначил помощниками к пулемётчикам, а троих гранатомётчиками, раздав им гранаты и бутылки с горючей смесью. Оставив младшего сержанта Задорина «дрессировать» пополнение, вдвоём с Мишкой бежим на передний край. Нужно было засветло осмотреться, а время уже приближалось к четырём часам дня. И хоть конкретного времени начала атаки названо не было, но кто их знает этих краскомов, надавит кто-нибудь сверху, и вперёд на запад, а готов ты или нет, это уже твои проблемы. Наш отряд был сосредоточен в лесу, к востоку от деревни, в пятистах метрах от опушки, так что до подходящей разлапистой сосёнки добежали минут за пять. Скинув шинели, и помогая друг другу, добрались до удобного места, и стали наблюдать за противником и обстановкой. Ну а по результатам наблюдения я выяснил следующее.

Немцы, захватив плацдарм и выбив наших, а может просто заняв деревню, дальше в лес не полезли, а выбрав удобные позиции, сразу стали окапываться. И теперь их линия обороны, походила на подкову, упираясь своими флангами в реку. Заняли они так же и господствующую над местностью высоту, находящуюся метрах в трёхстах от деревни. Наша пехота после нескольких неудачных атак, отошла к самой опушке леса, и если с фронта импровизированная оборона проходила в полукилометре от высоты, то на флангах от деревни до края леса, было всего метров триста. Судя по всему, фрицев на флангах могли поддерживать ещё и пулемёты из-за реки, так что обойти их, и ударить с тылу от берега, было нереально. При нашем наступлении хоть справа, хоть слева, наступающие цепи попадали под перекрёстный, а также фронтальный огонь. Оставалось только штурмовать в лоб высоту, а потом уже деревню, что в лучших традициях РККА и предприняли наши, причём днём, и естественно умылись кровью. Увидев всё что нужно, спускаемся вниз и, надев шинели, бежим на левый фланг. Пока бежали, заодно и согрелись, так что когда добрались до места, от нас валил пар. Тут пехота даже не заморачивалась с рытьём окопов, а занимала позицию по краю оврага, разрезавшего землю вдоль опушки, и до деревни было около трёхсот метров. Шоссейка здесь проходила недалеко от берега реки, где овраг был засыпан, а для отвода воды в реку, использовались дренажные трубы.

— Здорова славяне! — поприветствовал я, находящихся тут пехотинцев.

— И вам не хворать товарищи командиры. — Услышал я чей-то до боли знакомый голос. — Вы сюда какими судьбами? Продолжал «этот коварный тип». — Пополнение к нам в пехоту, или снова при пушках? — Коварным типом оказался тот самый пулемётчик, который показывал нам польские патроны, от польского же пулемёта. Ну, а удивились мы оба, потому что Мишка рассказывал про возможную гибель этого красноармейца, в засаде у моста. Вспомнил я и то, что зовут его Саня, а вот фамилию забыл. Но ничего, сейчас кое-кто сам всё расскажет. Делаю хмурое лицо и спрашиваю строгим голосом.

— Это что за тон товарищ красноармеец? И представьтесь, когда разговариваете со старшим по званию.

— Рядовой Митрофанов — называет себя боец. Но, увидев наши улыбающиеся рожи, тоже расплывается в улыбке.

— Привет Саня — жму я его руку. — Ты здесь какими судьбами?

— И как ты только живой остался? — Не отстаёт от меня и Мишка.

— Не знаю, как-то случайно получилось. — Начал оправдываться боец. — Мы с напарником в воронке схоронились, нас только оглушило слегка, а вот пулемёт разбило.

— Да хрен с ним, с пулемётом, главное сами в живых остались. Ты лучше расскажи нам, как тут немецкая оборона устроена, и много ли здесь фрицев? — перехожу я к конструктиву. — А то нам эту деревню сегодня брать надо, а мы ни черта не знаем.

— Если уже в эту деревню лезть, то только при поддержке артиллерии, и как-нибудь схитрить не помешает, а не грудью на пулемёты, как мы сегодня полдня делали. Фрицев в деревне не больше роты, но пулемётов у них много, а ещё и миномёты поддерживают, а вон там за дорогой танк. Пока мы по тылам блукали, да разыскивали и собирали всех разбежавшихся, фрицы успели окопаться, установить свои пулемёты, и как мы не пытались, прошибить лбом их оборону, не вышло. Вчера уже почти заняли, но немцы отсекли подкрепление миномётным огнём, а потом контратаковали при поддержке четырёх танков, немало наших в деревне положили. От батальона не больше роты осталось, — уже тише добавил боец, а ещё вчера в каждой роте больше полутора сотен человек было.

— Ладно, всё это лирика, а теперь давай конкретно показывай.