Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

будто я предложил ему дерьма на лопате вместо шоколадного торта.

— Вздор, — фыркнул он. — В городах одни только пропойцы и бездельники! Если я хочу найти настоящий, достойный материал для исследований, то мне нужно найти их в естественной среде обитания!

Будто говорит о каких-то животных. Не о людях.

Но проблема алкоголизма среди коренных народов и правда была достаточно острой. Что в Эль-Пасо, что здесь я регулярно видел на улицах побирающихся индейцев с отчётливыми следами регулярного употребления.

— Поезжайте в резервацию, — пожал плечами я. — Присоединитесь к какому-нибудь торговому каравану.

— Я пытался… Никто не хочет иметь со мной дела. Либо заламывают такую цену, что университет просто откажется платить, — вздохнул Раттингтон. — А ведь я готовлю исследование, способное перевернуть всю современную науку с ног на голову!

В этом я очень сомневался, но разубеждать доктора не стал. Незачем огорчать человека ещё сильнее.

— Может быть, вы меня проводите? — Лестер Раттингтон поднял на меня взгляд, полный отчаяния. — Вы же, вроде как, человек бывалый.

— Боюсь, мне нечего делать в индейских резервациях, — сказал я, вспомнив вдруг про скальпы в одной из седельных сумок.

— Жаль, очень жаль, — пробормотал учёный. — Вы так и ищете того бандита, да? Я слышал, в индейских землях часто прячутся преступники. Ну, вы знаете, законники туда заглядывают только по особым случаям.

— А таких случаев почти не бывает… — задумчиво протянул я.

Разве что погоня отправится прямо по горячим следам. Раттингтон прав, в резервациях постоянно шастают всякие подозрительные личности. И индейцам их существование тоже выгодно, они умудряются с ними ещё и торговать. Выменивать шкуры животных на самогон-муншайн и патроны. Целый бизнес, понимаешь.

А где мутные личности, там и скупщики краденого. А где скупщики краденого, там и ниточки к различным бандам. Ладно, была не была.

— Так в какую резервацию вы хотели попасть, док? — спросил я.

— К индейцам навахо, — сказал он. — Это дальше, на западе.

— Я знаю, где это, — сказал я.

Пара знакомых мотались в Навахо-Нейшн играть в казино. Ближе, чем ехать до Вегаса, да и гораздо дешевле. Сам я там не бывал, но видел фотографии, и на мой взгляд, это было очень печальным местом. Как и другие резервации.

— Я готов заплатить вам сорок долларов, если вы меня проводите туда, — Раттингтон даже шлёпнул по столу своей хилой ладошкой.

Неплохой заработок для простого ковбоя. Но не для меня, когда я привык получать в десятки раз больше, продавая трупы. Видимо, это легко читалось на моём лице, потому что доктор вновь приуныл.

— Увы, могу предложить лишь сорок долларов. Командировочные тают на глазах, сами понимаете, — вздохнул он. — Здесь, на западе, всё просто в разы дороже!

— А как вы хотели, док? — развёл руками я. — Никто не согласится вести вас на индейские земли за такую сумму. Рискованное дельце.

— Быть причастным к науке — само по себе награда! — пафосно изрёк он.

— Наука это здорово, конечно, но желудку этого не объяснишь, — сказал я и попросил повторить сарсапариллу.

Шипучка, по вкусу напоминающая какой-то травяной бальзам типа «Бугульмы», мне неожиданно понравилась.

— Значит, такова судьба, — мрачно произнёс Раттингтон. — И прорыва в самой актуальной и точной из наук, френологии, не произойдёт. Лишь потому, что я не смогу добраться до резервации навахо.

— Мне казалось, математика — самая точная, — осторожно произнёс я.

— Прошлый век, — уверенно заявил доктор. — Нет, она, несомненно, приносит какую-то пользу, но будущее определённо за френологией.

Похоже, док уселся на любимого конька. Надо срочно менять тему.

— А вы не думали нанять в проводники индейца? — спросил я.

Учёный снова скривил лицо.

— Вы, кажется, шутите, да? — брезгливо выдавил он. — Это же индейцы…

— Ладно, понял. Накиньте хотя бы до полтинника, и я согласен, — сказал я.

Не то чтоб мне было это принципиально, но я своё время ценил, тем более сейчас, когда мне желательно поспешить за негодяями. Я и соглашался только потому, что бандиты на самом деле могли уйти туда, к резервации, подальше от местных законников.

Он пригладил жидкие волосы ладонью, тяжело вздохнул.

— Исключительно потому что видел вас в деле, мистер Шульц, — скрепя сердце, произнёс он. — Сорок пять. Плюс кормёжка и фураж для лошадей.

— Согласен, — сказал я, и мы ударили по рукам.

Ладонь у него оказалась влажной и липкой. Пришлось украдкой вытирать её о штанину.

— Когда выступаем? Мне нужно ещё уладить кое-какие дела, — сказал я.

— Чем раньше — тем лучше, — пожал плечами доктор. — Может быть, завтра на рассвете?

— Отлично, — сказал я. — Значит, завтра утром встречаемся на северной дороге.

Путь предстоял неблизкий, едва ли не больший, чем я проделал от Эль-Пасо, но пара всадников всегда будут ехать быстрее, чем идёт дилижанс, так что я рассчитывал отделаться от Раттингтона как можно скорее.

Главное, не ошибиться и не прийти в гости к воинственным апачам, а не к миролюбивым навахо. Хотя в этом времени любые племена могли запросто взять и откопать топор войны, особенно после того, как правительство США в очередной раз сгоняло их с обжитых мест куда-нибудь в бэдленды и пустыни. Форменный геноцид, по сути, но судьба индейцев мало кого волновала, если на кону стоит прокладка новой железной дороги, нефтедобыча или ещё какой-нибудь стратегически важный прожект.

Я расплатился с улыбчивым барменом за сарсапариллу и завтрак, покинул салун с чувством абсолютной уверенности в будущем успехе. Определённо. Идея посетить резервацию мне раньше в голову не приходила, а ведь это идеальное укрытие для различного рода разбойников и негодяев. Надо ещё проверить, вдруг в моём чёрном списке затесался какой-нибудь Чонгук Сладкий Голос или Чингачгук Большой Шланг. Совместим приятное с полезным, может, удастся пристрелить или поймать кого-нибудь.

И раз уж я вспомнил про скальпы, надо найти, кому их можно сбагрить. Если бы я вспомнил про них раньше, когда ещё путешествовал с дилижансом, то мог бы узнать у Барнса, всё-таки, это он меня на это дело подбил. Но увы, я не спросил и не вспомнил.

Кажется, за скальпы платили правительства и Мексики, и Соединённых Штатов, но я не был уверен. Возвращаться к шерифу не хотелось, он и так считал меня варваром, того гляди,