Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

это всего лишь территория, а не штат, — сказал офицер. — Здесь всё гораздо проще. Да и вы завтра будете героем дня.

Ладно, в конце концов, можно стать и помощником маршала. Вернуться к Милтону, попроситься на работу, он не откажет. Оклад поменьше, чем у полноправного маршала, ответственности тоже поменьше, работы побольше. Но необходимость работать в команде и быть привязанным к одному месту меня отторгала. Нет, лучше уж я продолжу свободную охоту. Кто знает, куда меня вообще заведёт судьба и погоня за Мартинесом-младшим. Скорее всего, и за пределы Штатов тоже.

Я докурил сигару, раздавил окурок в пепельнице, широко зевнул. Пора было идти спать, завтра мне предстоял ещё один насыщенный день. В последнее время они все у меня какие-то чересчур насыщенные. Хотелось отдыха, тюленьего, долгого, чтобы ни о чём не думать и не беспокоиться. Но пока что всё выходило с точностью до наоборот.

Глава 18

Избитого до полусмерти Холмса я привёз в офис шерифа следующим утром. Шериф и помощник были уже на месте, и молча глядели, как я заношу тело арестованного к ним.

— Это Холмс? Что вы с ним сделали? — воскликнул шериф.

— Он… Упал с лошади, — сказал я.

— Вы сами рискуете пойти под суд, мистер! — пригрозил шериф. — Так нельзя!

— Я привёз его в город ночью, вас уже не было на месте. Не нашёл ничего более подходящего, чем привезти его в армейские казармы, — сказал я. — А там он несколько раз упал с лошади. Но упал удачно. Видите, он ещё жив.

— Вы варвар, самый настоящий, — скривился шериф.

— Который вашей милостью должен стать богаче на пятьсот долларов, — напомнил я о награде, извлекая из кармана ордер на арест и плакат.

Даже странно наблюдать такую реакцию. Он сам дал мне понять, что привезти арестованного можно в любом состоянии, лишь бы он сумел взойти на виселицу.

К моему удивлению, никаких задержек с оплатой, попыток увильнуть или накормить меня завтраками не случилось. Шериф открыл сейф, отсчитал нужную сумму и швырнул мятые купюры на стол. Как собаке.

— Берите и выметайтесь, — сказал он.

Упрашивать меня не надо, уйду как можно скорее, раз уж здесь не рады меня видеть, хотя я, по сути, сделал за них всю работу. Я неторопливо пересчитал деньги, сложил аккуратной пачкой, сунул в бумажник.

— Бывайте, джентльмены, — я коснулся шляпы, так и не дождавшись никакой реакции со стороны шерифа и помощника.

Настроение, несмотря на эту небольшую перепалку, было приподнятым. Ещё бы, я снова стал богаче на пятьсот долларов. Можно какое-то время не париться о деньгах, а заняться тем, что на самом деле важно. И нет, я не про поглощение алкоголя в местных кабаках, борделях и дэнс-холлах, хотя кто-то на моём месте именно туда бы первым делом и отправился.

Я имею в виду поиски Мартинеса. А вот искать его следы придётся как раз в этих самых кабаках, борделях и дэнс-холлах, расспрашивая местных забулдыг и залётных ковбоев.

Можно было бы, конечно, зайти и выпить пива у того мексиканца, который дал мне наводку на Холмса, ведь я обещал вернуться, но эту мысль я безжалостно отмёл. Вряд ли я узнаю там что-то новое.

Поэтому я отправился в ресторацию, про которую он упоминал. Для гринго, мол. Поспрашивать там, пропустить стаканчик. Завести новые знакомства.

Я ожидал увидеть убогий салун с самопальным муншайном вместо нормальной выпивки, но там оказалось вполне приличное заведение, из которого даже доносилась музыка. Резные двери, напоминающие крылья летучей мыши, тяжёлые и массивные, открылись без единого скрипа, и я очутился в мире роскоши и комфорта. Сразу же захотелось снять шляпу. Приличное общество, как-никак.

Пианист выбивал из чёрно-белых клавиш бодрые мелодии, от которых ноги сами пускались в пляс, девушки с оголёнными плечами кучковались у лестницы. Бармен о чём-то болтал с несколькими завсегдатаями у стойки, за столами обедали местные джентльмены. Ни одного мексиканца или чёрного среди них я не увидел. Да и простые ковбои, очевидно, предпочитали заведения попроще, где женщины не так симпатичны, а выпивка не так крепка.

Ровные ряды бутылок за спиной бармена привлекли моё внимание, и я принялся разглядывать этикетки. Виски односолодовый, виски зерновой, текила, ром, бурбон, водка, вино белое, красное, креплёное, и прочее, и прочее. На любой вкус и цвет.

— Налить чего-нибудь, мистер? — с улыбкой спросил бармен, заметив мой интерес.

— Сарсапариллы, пожалуйста, — сказал я.

Я увидел несколько бутылок на полке и меня заинтересовал этот напиток. Я раньше слышал про него краем уха, но нигде не встречал, так что надо пользоваться моментом.

Бармен усмехнулся и открыл бутылку, после чего перелил всё её содержимое в высокий стакан. Я мог бы и из бутылки попить, но сервис есть сервис. За это и плачу, собственно.

— Ваше здоровье, — сказал я, прихлёбывая безалкогольную газировку.

— Здесь пьют виски и джин, — повернулся ко мне какой-то седой джентльмен, лезущий не в своё дело.

Ещё полдень не наступил, а он уже пьян.

— Здесь пьют всё, что продаётся у меня в баре, Боб, — миролюбиво сказал бармен. — И если бы этот мистер с большими пушками попросил налить простой воды, я пошёл бы и налил.

— И это многое говорит о вашем заведении, — сказал я. — Может, у вас есть ещё и что-нибудь перекусить?

Я заказал классический завтрак из большой яичницы с беконом и гренками, окинул взглядом заполненный зал. Популярное, оказывается, местечко.

Неожиданно для себя я нашёл знакомое лицо. За столом у окна сидел доктор Лестер Раттингтон, в тоскливом одиночестве, вяло ковыряя вилкой какую-то зелень. Я направился прямо к нему и уселся напротив.

Раттингтон вздрогнул, когда я без приглашения сел за его стол, абсолютно бесцеремонно.

— Давно не виделись, док, — усмехнулся я, и он поднял на меня перепуганный взгляд.

— Мистер… Шульц? — вспомнил он.

Виделись мы, на самом деле, не так уж давно.

— Всё-таки нашли того, кто проводил вас в Нью-Мексико? — спросил я.

— Да, да… — пробормотал учёный. — Но на территорию навахо идти никто не хочет. Даже за деньги.

Я коротко усмехнулся. Интересно, что он сначала обещал своим проводникам вместо денег? Научный интерес?

— Индейцы из резерваций частенько бывают в городе, вы могли бы поспрашивать их, — сказал я.

Доктор Раттингтон скривился так,