Тафгай 3 - Владислав Викторович Порошин

меня тогда выдался целый месяц каникул, когда я отдыхал и от хоккея и от школы. Отсыпался до полудня и гулял до утра. Мы собирались большой компанией на пустыре, где было пару самодельных скамеечек, и небольшая площадка, чтоб поиграть в волейбол и потанцевать под магнитофон. Крутили эту смешную бутылочку, благодаря которой можно было за вечер перецеловать всех наших девчонок. И вот однажды девчонки привели с собой свою новую подругу. Девушка была невероятно красивой, и звали её Леся или Алеся. Чем-то была похожа на актрису Марго Робби, которой, правда, ещё в проекте не было. Тогда у всех моих друзей челюсти отпали, как и у меня, а когда она заиграла на гитаре, то минут пять никто даже не шелохнулся:

Вновь о том, что день уходит с земли

В час вечерний спой мне,

Этот день, быть может, где-то вдали

Мы не однажды вспомним…

И я, как будто окунувшись в тот дивный вечер, стал быстро записывать всплывающие перед глазами строчки песни «Всё пройдёт», авторов Дунаевского и Дербенёва, которую исполнит в будущем Михаил Боярский.

Все пройдет и печаль и радость,

Все пройдет, так устроен свет,

Все пройдет, только верить надо,

Что любовь не проходит, нет…

А потом я увидел как будто в кино то, чем закончилась песня. Одна девчонка, Катька, приревновав своего парня к новенькой вдруг крикнула:

- Чё вы всё на Леську вылупились? Она же лысая!

Алеся тут же выронила гитару из рук и побежала в сторону города.

- Дура! – Гаркнул я и понёсся следом.

Во-первых, у нас впотьмах и ногу легко сломать можно, да и компании всякие нехорошие бродят по округе, просят кирпича в свои страшные морды. А во-вторых, девушка очень понравилась. Почти всю дорогу я её утешал, и расспрашивал, что имела в виду дура Катька? И лишь перед своим домом девушка призналась, что она с родителями ещё два года назад жила в Припяти, когда случилась авария на Чернобыльской АЭС. И теперь у неё нет на голове ни единого волоса, и ходит она в парике. А я тогда, так любовался девушкой, что даже не обратил внимание на её ненастоящие волосы.

Десятки тысяч жизней унёс это «мирный» чернобыльский атом, по всему союзу беженцы из Припяти и её пригородов разъехались в 1986-ом году. Недолго я гулял с Алесей, через месяц она слегла в больницу, где буквально за неделю истлела как свечка и умерла от рака, или правильней сказать ушла, так как я теперь знаю, что смерти нет. Однако от этого не легче.

- Я больше лимонад пить не могу и спать хочу! – С порога заявил Боря Александров, войдя в номер. – Написал? – Спросил он и, схватив без спроса листок с песней, присвистнул. - Спой о том, как вдаль идут корабли, не сдаваясь буре. Спой о том, что ради нашей любви весь этот мир придуман. Обалдеть!

- А ты думал я только по мордасам и хариусам могу стучать? – Горько усмехнулся я. – Но песни писать больше не буду. Оказалось внутри себя ковыряться больнее, чем «ловить» шайбу на себя во время игры.

- Посмотрим, как ты Ирине в этом деле откажешь? - Хмыкнул недоверчиво «Малыш», отправляясь в душ.

Глава 15

Среда 15 декабря, первая тренировка новой сборной СССР. Работаем в стареньком «Кристалле», а живём кто где, мы горьковские, иногородние в гостинице «Юность», москвичи же по домам. Вообще-то все прошлые годы главную команду страны запирали либо на базе ЦСКА в Архангельском, либо на базе «Динамо» в Новогорске на реке Сходня. Как там у Высоцкого? Значит так, до Сходни доезжаем, а там трусцой и не стонать… Небось хоккей советский все мы уважаем, канадцам только бы бока намять.

Множество возникло межотраслевых препон, когда сместили Чернышева и Тарасова во вторую олимпийскую сборную. И пока всё это стали бы решать да согласовывать «Известинский» предновогодний турнир давно закончится. Ведь 17 декабря, в пятницу, уже первые два матча Чехословакия – Швеция и СССР – Финляндия. Затем в субботу Финляндия – Швеция и важнейшая игра турнира СССР – Чехословакия. Ведь шведы в преддверии Олимпиады решили в Москву прислать молодёжную команду, чтобы не нервировать проигрышами основной состав, поэтому основная заруба будет между нами и чехами. И уже 20 декабря, в понедельник, последние две игры Чехословакия – Финляндия и СССР – Швеция. Вот и сказали Севе Боброву, работай пока с тем, что есть на маленьком тренировочном катке «Кристалл».

Между прочим, чехи, шведы и финны сегодня уже тренируются на главной «Лужниковской» арене, или как её официально называют дворец спорта центрального стадиона имени Ленина. Кстати, чехословаков поселили к нам в гостиницу «Юность», на завтраке с ними сегодня пересеклись, перекинулись парой «дружелюбных» взглядов. А хоккеистов из капиталистических стран, как водится, засунули в новенькую гостиницу «Интурист» поближе к интердевочкам, подальше от социалистического реализма.

- Сегодня игры пять на пять проведём без вратарей, - объявил Всеволод Михалыч, после небольшой, но интенсивной разминки. – Так как пока Витя Коноваленко работать полноценно не может. Поэтому забрасывать будете только в верхние углы.

По знаку главного тренера его помощники по горьковскому «Торпедо» Боря Чистовский и Саша Котомкин, которых он разумно решил привлечь к тренировочному процессу, ведь на всех не разорвёшься, прикрепили на изоленту простые хозяйственные авоськи к верхним углам хоккейных ворот.

- Первая пятёрка защитники: Васильев и Гусев, нападающие: Михайлов, Петров и Харламов играют против второй пятёрки: Фёдоров, Куликов – защитники, и нападающие: Александров, Тафгаев и Мальцев. – Скомандовал главный тренер и остальная команда, чтобы не мешать первой бескомпромиссной битве, перелезла через борт на скамейку запасных.

Кстати, по поводу бескомпромиссной битвы, первая уже сегодня состоялась за хоккейные свитера с любимыми номерами. Благо моя тридцатка уникальная и никто на неё не позарился. Защитник Юра Фёдоров, который играл в клубе под 16 номером, без боя уступил его армейцу Володе Петрову, а себе взял № 4. Защитник из «Химика» Юра Ляпкин захапал себе любимый № 5, под которым раньше в сборной и ЦСКА выступал Александр Рогулин. Но сейчас Александр Павлович получил травму и даже с олимпийской сборной никуда не поехал. А вот Саша Федотов за свою фуфайку № 17 с Валерой Харламовым поспорил. Пришлось вмешаться мне лично, чтобы уговорить Федотова взять № 27.

- Саша, - сказал я, выведя нашего центрального нападающего из раздевалки, - тебе сейчас