Владимир Контровский - Томагавки кардинала

К весне сорок второго положение на Восточном фронте изменилось: тевтонрейхсвер, лучшая армия Европы, перехватил инициативу. Измотанные русские дивизии вынуждены были перейти к обороне, а в мае Юлиус Терлиг нанёс ответный удар. Удар этот был страшен — фронт войск Тимура Железного был прорван и начал разваливаться на куски. За три месяца боёв немцы захватили всю Польшу и всю Прибалтику (Балтийский флот был запечатан в бутылочном горле Финского залива), клинья бронеходных легионов глубоко вонзились в тело Белоруссии и Украины. В «котлах» многочисленных окружений варились сотни тысяч красноармейцев, победители считали трофеи и пленных с помощью арифмометров. Реальная угроза нависла над обеими столицами Вечевого Союза: над Москвой и над Петроградом — Финляндия, припомнив недавние обиды, выступила на стороне Тевтонского Рейха, шедшего на восток.

В войну вступила и Турция: победы тевтонрейхсвера впечатляли, и занозой сидел в памяти турок урок Первой мировой войны. Болгария рухнула в одночасье под ударами с трёх сторон — турецкие аскеры резвились в захваченных болгарских селениях в лучших традициях эпохи Сулеймана Великолепного. В Чёрное море вошли итальянские военные корабли, резко изменившие соотношение сил. Африканский корпус Роммеля шёл на Индию через Сирию — Железному пришлось срочно вводить войска в Иран, преграждая путь тевтонам. И там, где когда-то шагали копьеносные фаланги Македонии и проносились конные отряды монголов и скифов, сшибались теперь плюющиеся огнём бронеходы двух империй, и песок пустыни засыпал разбитые машины и обгорелые трупы.

«Отомстим коварным варварам, напавшим на нас! — неистовствовал Юлиус Терлиг. — Мне не нужны пленные — эти азиаты должны быть истреблены, а немногие уцелевшие будут трудиться, не смея поднять глаз на тевтонского господина!».

А Тимур Железный переживал крушение иллюзий. Война показала, что его армия, его любимое детище, которое он холил и лелеял, не умеет сражаться. Неся неоправданные потери, его армия была беспомощна в наступлении и неуклюжа в обороне, словно неумеха с колуном в поединке с мечником-профессионалом. Что-то было очень сильно не так — Тимур не мог (или не хотел?) понять, где же и в чём он ошибся, создавая свою армию (и державу). Хватало и военной техники, и боеприпасов (не говоря уже о людских резервах), а Народная Красная Армия отступала, сдавая врагу город за городом. Война вошла в Россию, и Великий Вождь боялся даже себе представить, как далеко она бы дошла, если бы он не начал боевые действия, а дожидался бы первого удара тевтонских легионов.

И всё-таки, умываясь кровью, Россия сделала главное: она приковала к себе почти все силы терлиговской Германии, давая время тем, кто был отгорожен от тевтонов широченным рвом, заполненным водой Атлантического океана.

1942 год

Франсуа Делано-Руз не терял времени даром. После японской атаки на Порт-де-Перл настроения в Объединённых Штатах резко изменились: нация сплотилась, готовая мстить и сражаться до конца, а президент (и ещё кое-кто) умело дирижировали этим возмущённым хором.

Вся экономика ОША перестраивалась исключительно на войну — охотно и даже с радостью: лавина военных заказов окончательно погребла под собой саму память о кризисе и заложила основы будущего процветания Америки. Конвейеры заводов с фантастической скоростью рожали тысячи и тысячи бронеходов и самолётов, автомашин и артиллерийских орудий, а волны двух океанов не успевали улечься после спуска очередного боевого корабля, как со стапелей соскальзывал новый. Штабеля снарядов и торпед громоздились в арсеналах, норовя превзойти высотой пирамиды фараонов, — вся Америка работала не войну, превращая накопленное золото в оружие.

Правительство Делано-Руза приняло жёсткие меры, чтобы обеспечить бесперебойное вращение этого колеса: неуплата налогов была приравнена к государственной измене. Всё очень просто: у государства должны быть деньги, поступавшие от налогов, — этими деньгами оплачиваются военные заказы. Производители оружия щедро платят своим рабочим, а те тратят полученные деньги на блага жизни, коими в избытке насыщен американский рынок, на который не падают германские и японские бомбы. А производители тушёнки и тёплых бюстгальтеров, получая прибыль, исправно платят налоги державе (пусть только попробуют не заплатить!). Казна не скудеет, и завтра в строй флота Объединённых Штатов вступит ещё один авианосец.

Никто не роптал на ограничение свобод. «Война, — говорил президент, — это не время для демократии, это время выполнять приказы. Не хотите выполнять приказы избранного вами правительства — будете выполнять приказы завоевателей-самураев!». Это было понятно всем, и приказы выполнялись: без долгих размышлений и лишних дебатов. А с теми, кто пытался ловчить, разговор был коротким.

На ремонт повреждённого в бою в Коралловом море авианосца «Ричмонд» частная верфь-подрядчик запросила полтора месяца — разумеется, при соответствующей оплате. На следующий день в офис хозяина верфи пришли вежливые люди и спросили, не считает ли мсье, что электрический стул станет прекрасным дополнением интерьера его конторы? Мсье мигом сообразил, что в обычном кресле сидеть гораздо удобнее (и главное — безопаснее), и в итоге «Ричмонд» был отремонтирован за два дня.

Правда, подобная практика не распространялась на неприкасаемых. Этим было можно всё, в том числе и продавать оружие японцам и тевтонам. Во-первых, это святое, а во-вторых — деньги, полученные от врагов свободы и демократии, не складывались в кубышку, а смазывали военно-промышленное колесо Америки, и микадо с Терлигом, расплачиваясь за контрабандные военные поставки, на лишний сантиметр углубляли свою же собственную могилу.

Шли поставки и Вечевому Союзу — в основном через Персидский залив, поскольку отправлять конвои в Мурманск при господстве кригсмарине в Атлантике было бы безумием. И русские солдаты в Иране стояли насмерть, прикрывая «трассу дружбы». Франглы считали цифры кредита, а Россия расплачивалась сырьём и — как всегда — кровью своих сыновей, перемалывавших отборные легионы Тевтонского Рейха.

Тем временем Япония тоже шла на восток (как, впрочем, и на юг). Флот Страны Восходящего солнца одерживал всё новые победы: за Порт-де-Перлом последовало полное уничтожение всех морских сил союзников у азиатского побережья, на Филиппинах и в Индонезии. Бесхозные колонии разгромленных Терлигом европейских держав стали лёгкой добычей самураев: защищать их было некому и нечем. Держались ещё британская Индия и французский Цейлон, однако и им уже угрожали штыки японской пехоты, пробиравшейся через бирманские джунгли, и орудия японских линкоров, вышедших в Индийский океан.

Правители Японии хорошо понимали, что надежда высадиться в Северной Америке, захватить всю её территорию и подписать капитуляцию ОША в Шамплене — это фантастика, и рассчитывали заключить выгодный мир, расширив свою «азиатскую зону процветания», отгородившись от франглов оборонительным периметром по линии Алеутские острова — Гавайи — Соломоновы острова — Индонезия и сделав войну на Тихом океане слишком дорогостоящей даже для могучей экономики Америки. Захватывая атолл за атоллом, японцы закрепились в Новой Гвинее и в апреле вплотную подошли к Гавайским островам. А в мае огромный японский флот направился к атоллу Мидуэй, чтобы навязать Тихоокеанскому флоту франглов генеральное сражение, разгромить его и уничтожить.

Японцы были уверены в победе — они имели пять тяжёлых авианосцев против трёх американских и десять линкоров при полном отсутствии таковых у противника. Но на этот раз богиня Аматерасу[59] обделила самураев своей милостью.

Во-первых, франглы знали о плане японцев; во-вторых, они смогли отремонтировать и бросить в бой четвёртый авианосец — «Ричмонд», — а в-третьих, американцы сумели пройти незамеченными через завесу японских подводных лодок: появление у Мидуэя вражеских авианосных соединений стало неожиданным для сынов Аматерасу.

Американские лётчики и моряки сражались доблестно. Группа в составе авианосцев «Ричмонд» и «Бастонь» приняла удар на себя. Она потеряла почти все самолёты в отчаянных атаках на японские корабли; «Ричмонд» был потоплен торпедоносцами адмирала Нагумо, «Бастонь» тяжело повреждён и добит японской субмариной. Но пока японцы терзали эту пару, «ализе» с «Нувель-Орлеана» и «Нуво-Руана» атаковали вражеские авианосцы — именно в тот момент, когда те заправляли горючим и готовили к повторному вылету свои самолёты, вернувшиеся после бомбардировки Мидуэя. Три корабля микадо вспыхнули факелами, а к вечеру был сожжён ещё один. Пятый японский авианосец покинул поле боя — в его ангарах уже не осталось крылатых машин. Японцы проиграли — грозные линкоры императорского флота отступили без единого выстрела.