Рыцарь ночи и Луна (СИ) - Ром Полина

- Сангир Ольгерд Альенте и санги Алуна Лаидо!

В притихшей и расступившейся толпе, мы двинулись к кабинету Верховного.

Сангир Ликокт чуть суетливо, отставая на шаг, проводил нас до распахнутых дверей, но сам остался в приемной.

Мы попали в маленькую комнатку без окон, в которой стояли только пара стульев и аккуратный столик с графином воды, где два просто и скромно одетых мужчины, молча осмотрели нас с помощью нескольких амулетов. В общем-то, это показалось мне вполне логичным. Думаю, оба они – маги, просто почувствовать Силу сейчас не могли ни я, ни Ольгерд. И только после проверки один из магов распахнул перед нами дверь, и мы вошли в ярко освещенную солнцем, большую комнату.

Первое, что мне бросилось в глаза – три огромных окна в пол, затянутых решетками. По изгибам кованых цветов и листьев бегали красивые разноцветные искры. Думаю, это место максимально защищено от прослушивания, нападения и всего на свете. А вот сам Верховный вызвал не только удивление, но и некоторую растерянность – он был не старше меня.

Спутать Верховного и его помощников было невозможно - торцевую часть длинного стола из красноватого полированного дерева занимал именно он. И именно его кресло высокой спинкой больше всего напоминало трон, тогда как остальные мужчины сидели на обычных резных стульях. Все они были существенно старше своего Верховного, но смотрели на нас с не меньшим любопытством, чем этот юноша.

Мы поклонились, сложив руки на груди, как и учил нас сангир Ланто. Сам он занимал кресло, первое с левой стороны от Верховного. Рассматривали нас с большим интересом, наконец один из мужчин - грузноватый, невысокий сангир произнес как бы в воздух:

- Кольца истины, Варт.

Откуда-то из угла за нашей спиной вынырнул молодой мужчина, чем-то неуловимо напоминающий сангира Ликокта, и протянул нам два кольца на испачканной чернилами ладони – похоже предстоял серьезный разговор.

- Расскажите нам… - начал было один из них.

- Подождите, Бронг! – раздался звонкий голос Верховного. – Варт, подайте санги стул, красивые девушки не должны стоять навытяжку.

Примерно через час, перенервничавшая, на трясущихся ногах, я покинула кабинет. Ольгерд еще остался там. Прислонившись к стене под любопытными взглядами придворных, я пыталась собраться с мыслями и понять, что же с нами сейчас будет?

Если все беседы до этого были похожи именно на беседы, то сейчас мы с Ольгердом прошли полноценный допрос. От волнения я запомнила не все имена советников и канцлеров, но имя канцлера Гредо, будет мне сниться в страшных снах – он был въедлив как клещ, задавая бесконечные вопросы с подковыркой и, самое удивительное, пытался выяснить наши отношения с Ольгердом, отказываясь принимать тот факт, что мы просто друзья.

Кроме того, не слишком понятно повели себя и кольца истины, на прямой вопрос этого зануды: «Кем вам приходится сангир Ольгерд?» и мой такой же прямой ответ: «Просто другом», мое кольцо начало менять цвет с ярко-зеленого до розового, а потом наоборот с розового до зеленого, и так – несколько раз.

Установившееся в комнате молчание было прервано жирной, какой-то мерзкой ухмылкой сангира Гредо.

- Понятно! Все с вами понятно, милая санги Алуна.

Возможно, кольцо и выдавало мои чувства к Ольгерду, но вот ему, стоящему у спинки моего стула, никто таких вопросов задать не осмелился. Это одновременно злило и раздражало меня.

Наконец двери распахнулись. С совершенно невозмутимым лицом Ольгерд подхватил меня под руку, повелительно кивнул, ожидавшим у выхода лакеям и поманил пальцем сангира Ликокта:

- Мы возвращаемся в ту же комнату, ожидать решения Совета, а вы остаетесь здесь, дожидаться сангира Ланто.

В комнате, усадив меня у окна в неудобное кресло, Ольгерд лично налил из стоящего на столе графина два стакана прохладной воды, с удовольствием выпил свой и терпеливо подождал, пока то же самое сделаю я.

- Ну, что они решили, Ольгерд?

- Пока не могу сказать, но ни чего плохого нас не ждет. Ты сама видела – кольца подтвердили все, что мы говорим. А раз мы не нарушали ни каких законов, думаю, нас просто отпустят, и мы будем вольны устраивать свою жизнь, как угодно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Однако, Ольгерд просчитался. Через пару часов, когда от скуки и невозможности нормально поговорить из-за присутствия молчаливых лакеев, я готова уже была лезть на стену, пришла горничная и принесла достаточно скромный обед. Ни каких изысков, хлеб, сыр, ветчина и что-то вроде легкого пива в кувшине.

Мы с удовольствием перекусили, но меня все еще мучала мысль – а что именно так долго можно решать в столь очевидном случае?! Ответ на свой вопрос мы узнали только к вечеру, когда у канцлера Ланто нашлось время для нас.

Он вошел в комнату, небрежным жестом отпустив лакеев, и сказал:

- Предлагаю вам стать гостями моего дома, по того момента пока не решиться ваша судьба.

Ольгерд повел себя несколько странно. Он сказал:

- Мы принимаем ваше предложение с благодарностью, сангир Ланто.

Привычно подхватил меня под руку и, следуя на шаг позади сангира, чуть сжал мне локоть, посмотрел в глаза и приложил палец к губам, совершенно понятным жестом. Не знаю, откуда у меня взялось столько терпения, но ни в карете, ни за вкусным ужином, где присутствовала моложавая жена сангира, его старший сын-подросток и еще пара домочадцев, чьи имена я так и не запомнила, я не задала ни одного вопроса.

С терпеливой улыбкой слушая болтовню хозяйки, санги Фасты, которая развлекала меня рассказами о входящих в моду дамских сумочках, их она называла - «мягкий ларчик», судя по ее описанию – обычный тканевый мешочек, который можно носить с собой, сложив туда расческу, зеркальце и прочие мелочи, я одобрительно улыбалась, вскидывала брови, показывая, как изумлена модной новинкой, но отвечать старалась односложно.

После ужина, под возмущенный возглас санги Фасты: «Дорогой! Ты же обещал не работать дома!», сангир Ланто, пригласил нас с Ольгердом в кабинет. Усадив нас в достаточно удобные кресла у рабочего стола, он заговорил. И речь его произвела странное впечатление.

Восемь лет – не такой уж большой срок, чтобы люди полностью забыли к чему приводят нападения Тьмы и ее порождений. С моей точки зрения, Ольгерд, да и вся наша команда в целом, были героями, спасшими в том числе и этом мир, и не давшими Тьме возродиться.

Однако, благодарность, как выяснилось, не то качество, которое следует ожидать от власть имущих. Конечно, мне было понятно, что при дворе Верховного, существуют различные политический партии и течения, преследующие разные интересы.  Пожалуй, я могла и понять, что не имея ничего лично против нас, канцлер Гредо просто старался помешать оппозиции, но именно это противостояние задерживало решение по нашему вопросу.

Нося титул сангира в своем мире, Ольгерд вовсе не являлся таковым здесь. В данный момент королевские архивариусы, по просьбе канцлера Ланто, поднимали родовые книги знати, дабы выяснить, есть ли у Ольгерда в этом мире родня, и можно ли признать его сангиром.

Ну, не бред ли?! Честно говоря, от такой мелочной бюрократической придирки, я просто выпала в осадок. Все, что происходило с нами сейчас, казалось мне верхом идиотизма.

Между тем, вывалив нам эту информацию, канцлер Ланто сказал:

- Сангир Ольгерд, мне право, неловко, что, пройдя такие трудности, вы столкнулись со столь низменной возней. Я приглашаю вас быть гостем столько времени, сколько понадобится.

Хмурый, молчаливый Ольгерд, который, пожалуй, впервые в своей жизни столкнулся с подобным, помолчал, что-то оценивая, и спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Сангир Ланто, меня интересует судьба нашего золота.

Сангир тяжело вздохнул, встал с хозяйского кресла, как-то нелепо развел руками и сказал:

- Простите, сангир Ольгерд, но это общее правило для всех. Сегодня утром ваши деньги сданы на проверку, и ответ будет получен не раньше, чем через сто дней.

После этого он подошел к простенку между двумя окнами, немного задержался там, открывая потайной бар, и вернулся к столу с пузатой бутылкой и тремя небольшими стопками на черном лаковом подносике. Разлив в две стопки янтарно-золотистый напиток, третью он наполнил на половину, и извиняющимся тоном, показывая рукой на стопки, сказал: