Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

потом и семьдесят шестого года, так что с третьей по возрасту инкарнацией товарища Сталина мы существовали в разных плоскостях. И только закончив подготовку к операции в Ваасе, я пригласил этого человека лично наблюдать за вскрытием белофинского нарыва и заодно получить представление о том, какими должны быть бойцы регулярной Красной Армии. Я понимаю, что бойцы полковника Глазкова - далеко не средние представители личного состава РККА из сорок первого года, но и у товарища Сталина в восемнадцатом году имеется возможность заняться военным строительством без суеты, истерики и надрыва, что имели место в Основном Потоке.

Товарищ Сталин из сорок первого года на своего «младшего брата» смотрит даже с какой-то завистью, ведь я не только зажег тому свет в темной комнате, но и вынес из нее всю ненужную «мебель» - вроде Свердлова, Троцкого и Бухарина. И в то же время он не может не признать, что и для него самого тоже было сделано не меньше, если не больше. Германские панцердиви-зии больше не бегают по советской территории подобно бронированным ядовитым сороконожкам, да и весьма непрезентабельные перспективы грядущей советской действительности я тоже высветил. Но товарища Сталина-старшего эти завалы из карьеристов, троцкистов и оппортунистов уже не пугают. В тридцать седьмом году подобную кучу еще более одиозных особей он разобрал впотьмах почти на ощупь - и на этот раз будет то же самое, никто из заинтересованных лиц даже пикнуть не успеет. Нужные вещи будут опять же делаться без истерики и надрыва, а ненужные - не делаться вовсе. Здесь Верховный главнокомандующий присутствует, чтобы собственными глазами наблюдать действия своей будущей лейб-гвардии, и только потом принять окончательное решение. Двести одиннадцатая воздушно-десантная бригада - действительно одна из лучших частей довоенной РККА, и в Основном Потоке подчиненные полковника Глазкова погибли почти в полном составе, ничем не запятнав своей солдатской чести. Идея подвижных соединений особого назначения, родившаяся в мире, из которого происходит Ильич Второй, уже овладела сознанием советского вождя, тем более что элитно вооруженный и подготовленный ОСНАЗ и не должен быть особенно многочисленным, составляя не более десяти процентов от общего личного состава Действующей Армии.

Леонид наш Ильич и генерал Маргелов находятся здесь в качестве лиц, повышающих свою квалификацию. Облик Советской Армии в семьдесят шестом году тоже неизбежно будет меняться, а научно-техническое развитие получит резкое ускорение. Если в физику и смежные дисциплины вложить достаточно большие, но не астрономические деньги, то уже через пятнадцать лет, к девяносто первому году, Советский Союз, в числе прочего, получит возможность серийно строить аналоги штурмоносца типа «Богатырь». Осознание этого факта действует и на генерального секретаря, и на отца советских ВДВ как стакан валерьянки на котов, даже при том, что параллельно придется решать множество других социальных и экономических задач. Не может быть сверхдержавой та страна, которая не обеспечивает себя ни продовольствием, ни товарами народного потребления, а потому ее граждане вынуждены выстраиваться в длиннющие очереди, чтобы купить себе самое необходимое. И эти задачи будут поважнее военного строительства, а чтобы их решить, Леониду нашему Ильичу понадобится выкорчевать самые негативные явления советской действительности: неподсудность партийной номенклатуры, ее оторванность от жизни народа, заскорузлый догматизм в идеологии и государственный монополизм в экономике.

Полковник Глазков тут самый уместный человек: из рубки штурмоносца он будет руководить действиями своих десантных батальонов, командиры которых снабжены переносными комплектами связи. Операция в Ваасе - это, в первую очередь, экзамен для его людей на скорость и слаженность боевой работы. И, наконец, стоящий несколько на отшибе Рейнхард Гейдрих должен знать, что может случиться с бонзами Третьего Рейха, если те не согласятся на предложенную мною управляемую войну. Перед началом операции я имел с этим человеком небольшой разговор.

- Понимаете, Рейнхард, - сказал я, - пытаясь вырваться из липкой паутины Версальской системы, вы пошли по привычному для себя пути железа, крови и безудержной ненависти, так что теперь стоите на пороге новой национальной катастрофы, стократ более ужасной, чем прежняя. Ваш любимый фюрер одержим дурацкой идеей германской национальной исключительности, а потому готов утащить за собой в ад все население Германии. Если вы будете верны его идеям до конца, это один вариант, на мой взгляд, наихудший для Германии, а если ваша преданность принадлежит только немецкому народу, то события могут пойти по гораздо более благоприятному пути. Ни я, ни советский вождь Сталин не одержимы убийствами ради самих убийств, и не намереваемся подвернуть немцев каким-то искусственным унижениям. Лучше им быть живыми и равными среди равных в огромной многонациональной империи, чем мертвецами, проклятыми всеми другими народами.

- Но я далеко не самый главный человек в Рейхе... - с дрожью в голосе произнес Гейдрих, уже внутренне согласный на любое предложение.

- Сейчас это так, но через некоторое время может быть иначе, - ответил я. - В любом случае, прежде чем Германия окажется на самом краю катастрофы и дальнейшее сопротивление станет очевидно бессмысленным, пройдет еще около года. К тому моменту все прочие «наследники» вашего фюрера могут выйти из фавора или попросту умереть, а вы останетесь единственным и естественным преемником своего вождя и учителя. Организовать подобную комбинацию для меня несложно. Главное, чтобы Германия в результате этой войны не была превращена в руины, как желают некоторые политиканы по ту сторону океана. И имейте в виду: люди, которые идут навстречу моим скромным пожеланиям, и на том, и на этом свете могут рассчитывать на полное прощение грехов, долгую и спокойную жизнь и идеальное здоровье. Главное, чтобы в результате их деятельности резко уменьшилось количество смертей, горя и страданий.

- Хорошо, герр Серегин, - ответил посланец Гитлера, - мне уже известно, что вы не бросаете слов на ветер, а потому я хорошенько подумаю над вашими словами...

Пять минут спустя, там же

Как и было запланировано, атака оказалась для местных обитателей совершенно внезапной. Вот только что в Ваасе все было прекрасно - то есть как обычно... С низкого, едва начавшего сереть неба в свете электрических фонарей сыпался мелкий снежок. Люди брели по улицам по своим утренним делам. На железнодорожной станции гугукающими голосами перекликались паровозы. В государственных мужской и женской гимназиях, а также в реальном училище, где обучение велось на шведском языке, учителя готовились начать первый урок. И то же происходило в частном лицее с обучением на финском языке и четырехклассной начальной школе. На острове с матерным названием Хувипуйкусто в порту разгружались два больших парохода, прибывших, как доложила энергооболочка, из Стокгольма и... Копенгагена. В Основном Потоке большая часть помощи отморозкам Маннергейма поступала