Настоящий американец - Аристарх Риддер

рябило. Хотелось уже как-то разнообразить отдых.

А Виолетта, словно не замечая смены моего настроения, продолжала меня просвещать.

— Фрэнк, вот эти статуи привезли из Коринфа, когда Сиракузы еще были колонией коринфян. Видишь, они из бронзы. Я всегда удивлялась работам древних мастеров.

Не злился я лишь потому что мне нравилось превращение взбалмошной «принцессы», когда она рассказывала об истории и искусстве в увлеченного своим делом человека. Как эти противоположности в ней уживались мне было совершенно не понятно. Хотя кто вообще может понять этих женщин?

После Сиракуз, я решил отдохнуть от искусства и устроил себе рыбалку. Поставил яхту на якорь и засел с удочкой.

Виолетта пристроилась рядом на шезлонге, с любовным романом в руках. К сожалению, чтение надолго ее не заняло.

— Все же надо было взять яхту побольше и с экипажем. А то даже стюарта нет и мне самой приходится ходить за напитками и льдом.

Я ожидаемо промолчал. Это был уже не первый упрек моей итальянской подружки за поездку, так что я научился на них не реагировать.

— Когда уже ты что-нибудь поймаешь? Уже полчаса сидишь, — зевнула девушка. — Мне скучно! Давай уже быстрее приплывём в Таранто, там хоть клубы есть.

— Вечером к берегу пристанем, — отозвался я.

— В Реджо-Калабрии⁈ В этой нищей провинции ничего нет. Говорю же, надо плыть в Таранто.

— У меня в Штатах есть приятель, — начал я издалека. — Он пишет сценарии к фильмам.

— Это тут причём? — фыркнула Виолетта.

— Давал он мне как-то один из своих черновиков. Это история про богатую, очень красивую, но капризную женщину, которая отправилась на морскую прогулку на яхте.

— И что было дальше? — заинтересовалась слушательница.

— А дальше, — продолжил я с каменным лицом, — она упала за борт. И очнулась на маленькой ферме. Из-за падения женщина потеряла память, а крестьянин, что ее спас, сообщил ей, что она его жена. Ну, ему была нужна помощница по хозяйству. И героиня полгода изображала его жену и хозяйку дома, вернее пыталась. Мыла посуду, стирала, убирала, работала с ним в поле, свиней пасла.

— Ты зачем мне рассказал эту гадость? — перебила меня Виолетта. Ее глаза опасно сузились.

— Да так, просто вспомнилось, — я перевел взгляд на морскую гладь.

— Ах, тебе вспомнилось, — в следующий момент в меня полетело ведерко со льдом.

— Меня нельзя убивать, я капитан, — предостерег я ее от метания следующего снаряда — на столике возле девушки стояла огромная тарелка с фруктами.

— Милый, я из без тебя справлюсь с яхтой. Я же Аньелли! — на последних словах в меня было брошено яблоко, которое я поймал и тут же от него откусил.

— Спасибо, детка.

— Фрэнк, ну давай придумаем, что-нибудь повеселее этой скучной рыбалки, — успокоившись, вновь законючила Виолетта.

— Можешь искупаться, — предложил я ей, закидывая удочку.

— Я боюсь акул.

— Они тебя тоже.

— Хам!

Кстати, искупаться не такая и плохая идея. У меня даже ласты есть и маска для подводного плаванья. И тут у меня в голове что-то щелкнуло. Сплелись воедино виденные в Сиракузах бронзовые статуи и Реджо-Калабрия. Вспомнилась одна история из моего прошлого. Был у меня партнёр по бизнесу из Италии. И как и любой итальянец Алессандро очень любил пускать пыль в глаза.

В один из моих визитов в Милан он уже изрядно навеселе, потащил меня осматривать его частную коллекцию. Экскурсоводом была красивая женщина, и этот итальянский кобелина в процессе, не стесняясь, ее лапал, на что она почти не реагировала, видимо, работала у него на две ставки — искусствоведом и любовницей, так сказать, отвечала за духовные потребности и за телесные.

Его главной гордостью была бронзовая статуя греческого воина в золотом шлеме и с биметаллическим щитом, бронзовым но с золотыми накладками. Искусствовед рассказала что этого воина, вместе с ещё двумя нашли у южных берегов Италии, возле какой-то деревушки, она еще показала газетную вырезку с фотографиями довольного дайвера и места где была обнаружена находка. Две статуи ушли в музей, а одна вместе со шлемами и щитом начала скитаться по рукам коллекционеров и перекупщиков, пока не осела в коллекции Алессандро. Второй золотой шлем он купить не смог, из-за чего, вспоминая, сильно ругался.

— Риаче, — прошептали мои губы.

— Что ты сказал? — отозвалась Виолетта.

— Минутку, — я закрепил удочку и зашел в рубку. Срочно надо было взглянуть на карту. — Охренеть, так мы же совсем рядом! — воскликнул я.

Рыбалка переносится. Нашлось дело поинтереснее.

Глава 16

— Марко, пока ты ездил в город, здесь такое произошло! — невысокий дочерна загорелый с синяком под левым глазом мужчина кипел от возмущения.

Его сосед, напротив, олицетворял нетипичное для итальянца олимпийское спокойствие.

— И что же произошло, Матео? — тот, кого назвали Марко подошел к изгороди из хвороста, разделяющей два участка.

— Мало того, что мы уже третий день не можем выйти в море, всё оцеплено этими сраными карабинерами, так еще и северяне вовсю нас грабят. Я слышал, как солдаты в оцеплении переговаривались. И знаешь, что они сказали?

— И что же?

— Какой-то америкашка нашёл у берега древние статуи для этих чёртовых Аньелли. Вот буквально рядом со стоянкой наших лодок. Что за невезение! Эти богачи всюду суют свой нос, житья от них нет, — Матео злобно сплюнул. — Ненавижу!

— Еще скажи, что это украшение, — Марко с усмешкой указал на синяк на лице приятеля, — у тебя тоже появилось из-за Аньелли.

— О Мадонна, да! Именно так!

— Странно, а я слышал, будто бы это Витторио застал тебя в постели с его женушкой.

— Этот старый козёл должен был быть в море! Я и был уверен, что он собирается на промысел, когда пошел к Марии. Кто же знал, что все испортят северяне?

— Матео, я тебе уже много раз говорил, что ты думаешь не головой, а тем, что у тебя в штанах. Все в деревне знали про то, что всё перекрыто. Все, кроме тебя.

— В первый раз что ли, — Матео отмахнулся от приятеля. — Лучше скажи, что нам делать? Мы что, так и будем смотреть на этот грабёж?

— А что ты тут сделаешь? Нам остаётся только ждать.

— Чего?

— Эти,