Противотанкист. Книга 2 - Алексей Дягилев

до полуночи бродили по лесным тропинкам, я читал стихи: Пушкина, Есенина, Высоцкого и некоторых других, уже не выбирая авторов, и из какого они времени. Прошлого, настоящего, или будущего, а просто читал всё, что помнил из лирики. Ольга тоже от меня не отставала, тем более мне очень нравился её голос, а небольшой «фифект фикции» (она мягко выговаривала букву «Р»), придавал ей особый шарм. А когда мы нашли укромное местечко, отойдя подальше от любопытных глаз и ушей, то до одури нацеловались. И я хоть и потерял при этом голову, и ощупал девушку в самых интересных местах, наслаждаясь податливостью её губ и упругостью молодого тела, но всё же удержался на грани и черту не перешёл. Может быть и зря, а может и нет, всё-таки я не хотел начинать наши отношения с полного погружения, а мечтал испить эту чашу до дна, но не залпом, а небольшими глотками.

Проводив Олю, вернулся я только под утро, счастливый и с припухшими губами. Все мои «сопалатники» были уже на месте, но не спали, видимо сами пришли недавно. Выглядели эти поросята как обожравшиеся сметаной коты, так что отпустив пару дежурных шуточек в мою сторону, все дружно засопели. Мне же не спалось, и я думал, как уберечь дорогую для меня женщину и вытащить из этой передряги под названием война. Это сейчас дивизия стоит во втором эшелоне, и кроме самолётов-разведчиков, которые старательно фотографируют всю нашу систему обороны, ей пока ничего не угрожает. Основные бои идут западнее и южнее, а здесь пока затишье. А что будет через месяц, или полтора? Немцы соберут силы и ударят танковыми клиньями там, где не ждали, или ждали, но как обычно — просрали. В первую очередь достанется тылам и медсанбатам, если не разбомбят с воздуха, то намотают на гусеницы танков или постреляют из пулемётов. По хорошему-то надо убрать отсюда всех девчонок, но кем их заменишь, и кто будет делать за них ту работу, которую они сейчас выполняют, а когда раненые пойдут потоком, будут выполнять недоедая и недосыпая. Так ничего и не придумав, я уснул.

Утро началось как обычно, с подъёма и завтрака, потом был обход, после которого мы завалились спать до обеда. Воспаление что у меня, что у Серёги прошло, и теперь мы уже просто отдыхали, правда Серёга ещё ходил на перевязки, но рана у него постепенно затягивалась. Мне же вообще оставалось только ждать, когда срастётся кость и придерживаться диеты, богатой кальцием. Мишке сняли швы с касательной раны на голове и освободили от постельного режима, так же сделали послабление и дяде Фёдору. Форму нам оставили, но всё равно весь день мы ходили в больничных халатах, переодеваясь только к вечеру, так как с благословения местного замполита, по вечерам устраивались культмассовые мероприятия, правда, только до девяти вечера и без всяких возлияний. Мои отношения с Олей продолжались и становились всё откровеннее, но до утра мы теперь не гуляли, а возвращались к полуночи. Мишку должны были скоро выписать, и я вернул ему его же парабеллум, присовокупив к нему несколько лишних магазинов. В ответку этот жук подогнал мне «Вальтер ПП», правда с одной запасной обоймой, но как только я увидел этот ствол, в голове у меня как будто зажглась лампочка и возникла идея.

Обычно Ольга Анатольевна приходила к нам на обход в белом халате, одетом на военную форму. Но как-то раз я увидел её просто в форме, подпоясанной ремнём с кобурой, откуда торчала рукоять нагана. И когда я подержал в руке семисотграммовый ствол, подаренный Мишкой, я понял, что наган не лучшее оружие для женских ручек и собрался это исправить в ближайшее время. Не откладывая дело в долгий ящик, я разыскал нашего лепшего друга старшину и узнал у него насчёт стрельбища. Разжился у Серёги патронами, калибра 7,65 мм и, переодевшись в форму, отправился в местный тир, прихватив изделия товарища Вальтера. Хотелось проверить как свои навыки, так и оружие. А то мало ли, вдруг у меня прицел сбился? Дойдя по лесной тропинке почти до места, я сначала услышал, а потом и увидел, что там кто-то есть, и этот кто-то явно не мужик, а…

Когда моя челюсть встала на место, и я узнал фигуру девушки, мне больше ничего не оставалось, как подойти и поздороваться.

— Здравствуйте, Оленька… Анатольевна, — выдержав паузу между именем и отчеством, официально говорю я, — не помешаю? Дозволите к вам присоединиться?

— Нет, да. Стреляйте сколько хотите, я всё равно сейчас ухожу. — Не глядя в мою сторону отвечает она, всаживая в трухлявый пенёк пулю за пулей из своего нагана.

— Так да⁉ Или нет?

Только закончив стрелять, Оля одаряет меня своей лучезарной улыбкой, с ямочками на щеках, и я как обычно тону в омуте её бирюзовых глаз.

— Коля? Ты как здесь? — узнаёт она меня.

— Стреляли. — С невозмутимостью Саида отвечаю я.

— А я вот решила размяться, люблю пострелять.

— Глазками? — подначиваю я Олю.

— Из нагана я стреляю не хуже, — не ведётся она на мою провокацию.

— Забьёмся, на желание, кто больше собьёт шишек с сосны, тот и выиграл.

— А давай. — Глаза Ольги заблестели азартом. — Я собью семь, у меня в барабане всего семь патронов. А тебе я даже фору дам, так как у тебя восемь, и ты ранен.

— Гусары денег не берут. Начинаем стрелять на скорость, после моего выстрела в воздух.

— Замётано, тогда я тоже буду держать револьвер стволом вверх, только со взведённым курком.

Быстро собрав шишки, укладываем их на пеньках, Оля перезаряжает наган, и начинаем стрелять с дистанции двадцать метров. В результате я… проиграл. Не специально, а так получилось. Пока я телепался, ковбойша сбила все шишки с пенька, если бы патронов в барабане было больше, то и с окрестных ёлок тоже. Хоть и стреляла она с предварительным взводом курка, всё равно меня обогнала. Старина Вальтер не подвёл, шишки я тоже все сбил, но — «кто не успел, тот опоздал». Вот же «Ворошиловская стрельчиха», нашлась на мою голову. Мне теперь и удивлять её нечем, тем более желание проспорил, а я уже себе нафантазировал… Но обломался, косой.

— Переигрывать будем, или оружием меняться? Чтобы по честному. — Подначивает меня плутовка.

— Ага. Чтобы ещё желание проиграть? Нет уж, лучше просто потренируемся, стреляй из моего. — Вставляю я новый магазин.