Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

в каком-то городке под названием Джексон Хоул. Знать бы еще где это…

— И потом, мистер Уайт. Джесс не был ганфайтером. Обычный бандит.

Мне подали яичницу и замечательно пахнущий ржаной хлеб. Наконец-то хоть какой-то позитив — я с удовольствием отломил корочку, посолил ее, окунул в желток. Повозил ее там и положил в рот. Это было чудо как хорошо!

— Энтони! Еще пару пива!

Ковбои за столом добили свои кружки, запросили новые. А я узнал, как зовут моего визави.

Пока Энтони наливал пиво и подавал его за дальний столик, я доел яичницу, еще одной корочкой протер тарелку. Допил кофе. И понял, что пора сходить на прогулку. Надо вживаться в местные реалии.

Махнув рукой бармену, вышел на улицу. Солнце висело над крышами, как раскалённый медный грош. Пыль, поднятая колесами проезжавшего фургона, щекотала ноздри, смешиваясь с запахом полыни. Я ступил на деревянный тротуар, доски под ногами скрипели, будто жалуясь на свою судьбу. Город уже проснулся — кузнец у своей мастерской лупил молотом по наковальне, разносчик в клетчатом фартуке выкрикивал цены на яблоки — «Два цента за штуку! Свежие с сада миссис О’Лири!», а у сапожника на веранде сидел старик, чистивший ружьё с таким усердием, словно от этого зависела его загробная жизнь.

Я прошелся по центру. Всего три каменных здания — ратуша с часами, суд и банк. Все остальное из дерева, включая офис шерифа и почту.

Затем решился на шоппинг. Первой лавкой на моём пути оказалась «Торговая компания Редмонда». Вывеска, некогда синяя, выцвела до блёкло-серого. Я подошел к витрине. Что у нас тут? Банки с тушёной олениной (30 центов), ящики с сушёными ягодами кактуса нопал, подписанные «Сладость прерий», табак, кофе, какой-то сельхозинвентарь, который я не смог сходу опознать.

— Чем могу служить? — бородатый торговец в подтяжках подошёл, вытирая руки о фартук.

— Кофе есть?

— Армстронг, лучший в Вайоминге! — Он указал на бочонок с надписью «Java Roast». — Четверть доллара за фунт.

Ну вот и стало понятно, где я. Это штат Вайоминг. Знаменит он своим национальным парком Йеллоустон. Знаем, плавали… В бытность своей посольской работы я заглядывал к желтым скалам, гулял среди гейзеров. Сейчас то никакого парка в помине нет — по каньонам бегают далеко не мирные индейцы.

— Будете что-нибудь брать? — поторопил меня торговец

— А газеты свежие? — спросил я, замечая стопку «Вайоминг стар» на прилавке

— Позавчерашние. Те, что с прошлой недели — дешевле, — бородач хитро прищурился.

На первой полосе аршинными буквами было написано: «Банноки атаковали почтовый дилижанс у каньона! Трое убиты».

Купил за два цента, сунул в карман.

Следующая дверь вела в магазин одежды. Колокольчик звякнул, как испуганная мышь. Внутри пахло камфорой и новым сукном. На стенах — рубашки в клетку, кожаные жилеты, и готовые костюмы с этикеткой «Из Сан-Франциско!». По двадцать баксов. Считай весь мой нынешний капитал. У прилавка молодая рыжеволосая женщина примеряла шляпу с фазаньим пером.

— Вам что-то по размеру? — худощавый продавец с пенсне на носу оценил мой потрепанный вид. Потом узнал, нахмурился.

— Мне бы услуги портного

— Если что-то не сложно, я могу и сам пошить.

Сняв куртку, я показал накладные карманы — Мне надо их переделать.

— И как же?

— Есть бумага и карандаш?

Запрошенное было мне моментально представлено. Я нарисовал большие карманы с отверстиями сбоку, а не сверху.

— И зачем вам это⁇ — очкарик поднял на меня глаза.

Так я тебе и расскажу.

— Работы немного. Отпороть старые карманы, пришить новые, по образцу — проигнорировал я вопрос — Сколько возьмете?

— Дел тут на час — поскреб в затылке продавец — Возьму два доллара с материалом.

— По рукам — тут же ответил я — Зайду через пару часов.

Пока я объяснял крой, в лавку вошли двое: мужчина в широкополой шляпе и девочка лет десяти в белом платьице.

— Папа, смотри! — Она ткнула пальцем в витрину с кружевными зонтиками. — Как у мисс Клары!

— Дорого, Эмми, — мужчина потрепал её по голове. — После урожая купим.

Покупатели заметили меня, девочка открыла рот. Хотела что-то сказать, но мужчина потянул ее за руку прочь. Испугались? Молодая девушка, что примеряла шляпу, тоже обернулась. И у меня тут же больно кольнуло сердце. Вылитая Нина в молодости. Круглое лицо с веснушками и ямочками на щеках, «непослушные» волосы, голубые глаза. Фигура — натуральные песочные часы. Можно выпускать на подиум.

Нет, нет, нет! Я не сдамся! Резко развернувшись и не прощаясь, вышел наружу. И тут же попал в столп пыли, что оставили за собой скачущие галопом ковбои. Откашлявшись, пошел быстрым шагом прочь. Надо успокоиться! Вон солнышко светит, птички поют…

В итоге добрел до деревянной церкви, которая располагалась в самом конце центральной улицы. Почти у границ города. Судя по простенькому кресту, отсутствию каких-либо украшений, вазы со святой водой — тут у нас скорее всего базируются не католики, а протестанты. Коих в Штатах десятки направлений.

В церкви шла проповедь, я сняв шляпу, зашел внутрь, сел на задний ряд. Огляделся. Дюжины две прихожан — пополам мужчины и женщины, есть дети. Пастор — молодой, активный, с ярким румянцем на щеках. Прямо кровь с молоком. Не ожидал. Обычно священники пожилые, высохшие. Но не этот.

— «Не убий» — не просьба, а приговор! — пастор стучал костяшками по дереву трибуны, поглядывая на меня — Грех этот не смыть ни слезами, ни постом. Он въедается в душу, как ржавчина…

Я стиснул кулаки — аж ладони вспотели. Зря я сюда зашел. Пастор явно узнал меня, повернул проповедь на «не убий». Сейчас меня заметят прихожане… Будет скандал. Резко встал, вышел.

На крыльце церкви я нос к носу столкнулся с квадратным, заросшим густым волосом мужиком с руками до колен. «Гном» снял шляпу, пригладил шевелюру а-ля «соль с перцем»:

— Эй, парень! Это ты убил Торнтона⁈

Может даже и не скандал будет, а мордобитие. А я как назло карате с кунгфу не владею… Положил руку на рукоять револьвера, сделал шаг назад. Нужно держать дистанцию. Большим пальцем начал взводить курок. Если что — стрельну под ноги для начала.

— Изи, парень! — «гном» поднял руки — Я не вооружен.

— Да, я его убил

— Дай ка я тебя обниму!

Это было неожиданно и я растерялся. «Гном» шагнул ко мне, распахнул руки. Крепко