Мечников. Из доктора в маги - Игорь Алмазов

— Чуть не подох… — прохрипел Бахмутов, постепенно приходя в себя. — Дружище, спасибо, ты мне жизнь спас.

— Не благодари, — улыбнулся я.

— Чего же сразу не сказал, что ты — лекарь? — спросил Андрей.

— Мне было интереснее слушать о твоих боевых подвигах, — уклончиво ответил я. — Лучше расскажи, что это за приступ был? У тебя астма?

— Чего-чего у меня? — не понял Бахмутов. — Нет, это у меня аероспазм. Давно уже такого не было… Обычно он возникал сразу после того, как я перебарщивал с магией воздуха. А тут появился аж через несколько дней.

— Так ты — маг воздуха? — удивился я.

— Да. Отсюда все болячки, — вздохнул он.

Любопытно… О бронхиальной астме тут, видимо, никто не знает. А причиной её считают воздействие магии воздуха. Хотелось бы мне узнать, это заблуждение или особенность физиологии магов? Хорошо бы этот вопрос подробнее изучить.

— Раз приступов давно не было, тебе лучше сразу же обратился к лекарям, когда прибудем в Хопёрск.

— Да брось, — отмахнулся он. — Толку от них никакого всё равно не будет. Это мне теперь только в военный госпиталь обращаться. В нашей Хопёрской амбулатории мне точно никто не поможет. Но возвращаться в Санкт-Петербург я не хочу. Будем надеяться, что приступов больше не возникнет.

Надо выяснить, существуют ли в этом мире целительные зелья. Не может же человек жить, как на пороховой бочке. Если бы меня не было в этом вагоне, в Хопёрск Бахмутов приехал уже мёртвым.

А на нашу станцию мы прибыли уже через час.

— Смотри! — подозвал меня к окну взбодрившийся после приступа Бахмутов. — Вот он — Хопёрск. Приехали!

За окном виднелся маленький городишко, расположившийся вдоль реки. Только маловата она была для Хопра. Неужто в этом мире даже география другая?

— Это Хопёр? — спросил я Андрея.

— Нет, ты что? — помотал головой он. — Изнаир. Хопёр мы уже проехали. Просмотрел ты его из-за моего приступа.

Хопёр мне увидеть не удалось, зато недалеко от станции я разглядел указатель с надписью «Саратовская Губерния».

Так вот куда меня судьба занесла…

В Хопёрске, как и говорил Андрей, никто кроме нас двоих не высадился. Однако, когда поезд отъезжал, многие пассажиры махали мне вслед. Видимо, лекарям в этом мире благоволят. Интересно только, почему о местных целителях Бахмутов так нелестно отзывался.

— Ну что, друг, ещё раз благодарю тебя за помощь, — прощаясь, произнёс Бахмутов. — Если понадоблюсь, я живу в самом конце Московской улицы. На севере города. Там всего один дом стоит — не пропустишь.

— А ты всё-таки амбулаторий стороной не обходи, — посоветовал я. — Снова станет хуже — обращайся.

Мы с моим новым знакомым разошлись по разным сторонам. В конверте, который дал мне отец, было ещё два адреса. Дом Олега Мечникова и Хопёрская амбулатория.

Будь у меня сумка с вещами, я, может быть, и направился бы сразу к дяде, чтобы оставить багаж у него, но со мной кроме паспорта ничего не было. Я планировал приобрести всё новое уже здесь.

Поэтому я решил сразу же посетить амбулаторию. Тем более, мне хотелось заявиться к родственнику, будучи уже трудоустроенным. Уж чего мне точно не нужно, так это быть голодным ртом для его семьи.

Амбулаторий оказался недалеко от вокзала, и сначала я даже глазам своим не поверил. Странно было ожидать, что передо мной предстанет большая многопрофильная клиника, но обитель местных лекарей всё равно застала меня врасплох.

Небольшой двухэтажный дом, в котором могло поместиться не более пятнадцати кабинетов. А интуиция подсказывала мне, что в здании и стольких лекарей не наберётся.

По совету охранника амбулатории я проследовал на второй этаж, где располагался кабинет главного целителя. Им оказался пожилой мужчина с острой бородкой.

— Добрый день, — поприветствовал его я. — Алексей Александрович Мечников. Я…

— Да-да, — перебил меня он. — Ваш отец прислал мне письмо. Входите, Мечников.

Он нацепил на нос очки и оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Я ожидал, что он представится, но старик молчал, продолжая пялиться на меня, как баран на новые ворота.

— Ну-с? — спросил он. — Чего хотели?

— Для начала познакомиться, как полагается.

— Иван Сергеевич Кораблёв. Что дальше?

Не могу понять, чего он резину тянет. Странный какой-то — этот главный целитель.

— Вы ведь сказали, что получили письмо? — не понял я. — Я пришёл устраиваться в вашу амбулаторию.

— Ха! — усмехнулся старик. — Устраиваться? Нет уж, юноша. Может, слово вашего отца и имеет вес в столице, но тут его власть не распространяется.

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился я.

— Давайте я скажу вам прямо, Мечников, — Кораблёв скрестил тонкие пальцы и упёрся локтями в стол. — Так уж и быть, вы будете здесь числиться лекарем. Но работать в своей амбулатории и уж тем более в госпитале я вам не позволю. Мне вашего дяди с головой хватило. Больше я ни одного изгнанного Мечникова в свою организацию не приму. И точка!

Вот ведь нахал! И мне работу не даёт, так ещё и дядю приплёл.

— Нет, так дело не пойдёт, — возразил я, но наш разговор с главным целителем прервал ворвавшаяся в кабинет женщина.

— Что вы себе позволяете? — рявкнул Кораблёв. — Подождите снаружи!

Стройная блондинка, едва сдерживая слёзы, воскликнула:

— Я не могу больше… Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне! Моя кожа горит!

И девушка скинула с себя пальто, под которым из одежды больше ничего не оказалось…

Глава 2

Краем глаза я заметил, как отвисла челюсть главного лекаря, когда женщина скинула с себя пальто, показав нам полностью обнажённое тело. Иван Сергеевич Кораблёв с трудом сдержался, чтобы глаза не прикрыть.

Меня-то такой картиной не удивишь, я в жизни и в медицине многое повидал. А в Российской Империи девятнадцатого века вряд ли даже лекарям часто удаётся взглянуть на обнажённую женщину.

Хотя представшая перед нами картина заставила удивиться и меня в том числе. Стройное тело блондинки было покрыто множеством сияющих красных пятен.

Это что ещё за чертовщина? Опять какой-то местный недуг? Внешне сильно напоминает ожоги, только не припомню в своей практике, чтобы ожоговые раны сияли, как раскалённый металл.

— Пожалуйста, уважаемые, сделайте с этим что-нибудь,