Тренировочный день 7 - Виталий Хонихоев

копеек. Чуть подумав — прибавляет еще пятьдесят. Добавила трехрублевую бумажку.

— На все. — говорит она, упрямо наклонив голову. Самвэл качает головой. Теоретически кто-то уже выиграл суперприз, да только кто? Два мяча кинула Лиля и один — Арина.

Самвэл с сомнением косится на девушек, но от денег не отказался — и высыпал на прилавок целую горсть теннисных мячиков. Толпа вокруг аттракциона заметно выросла, уже кто-то с мороженым вставал на цыпочки, чтобы лучше видеть, а несколько малышей и вовсе уселись прямо на газон в первых рядах.

— Так, — сказала Арина, сверкая глазами, — теперь без фокусов. Только наука. Кто дальше попадёт — тот и Кайзер.

— Не то, чтобы я за эту кличку держалась. — пожимает плечами Лиля: — можешь быть хоть Кайзером, хоть Императрицей, Железнова, мне плевать.

— А дядька Самвэл сказал, что надо сердцем попадать. — встревает в разговор Наташа Маркова.

— Маркова, ты седьмая на скамейке запасных, сгоняй за газировкой. — машинально замечает Маша Волокитина: — дай им самим разобраться.

— Вот так! — Арина Железнова вскидывает руку и…

— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! — перезвон колокольчиков звучит непрерывно, все три мяча влетают туда, куда она целилась!

— Все-таки что-то в этой твоей вундеркиндше есть. — задумчиво тянет Маша Волокитина. Сабина кивает головой и вздыхает.

— Если бы еще не ее характер. — говорит она: — точность и координация у нее на уровне, а вот личностные качества… вредная мелкая стерва.

— Я все слышу, капитан! — говорит Арина, не поворачиваясь.

— Для того и говорю, чтобы слышала. — кивает Сабина: — тебе на пользу. А еще тебе на пользу будет узнать, что ты не самая-самая. Учись вон у мелкой либеро.

— Чему учиться⁈ Да я лучше ее во всем! — вскипает Арина, но в этот момент Лиля подбрасывает в воздух все три мяча! И прежде, чем они падают вниз — легко вынимает их из воздуха и бросает!

— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! — звенят колокольчики.

— Ну, я так тоже умею…

— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!

— Что⁈ Но… как⁈

— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!

— Это… невозможно! Она отбивает мячи и снова ловит их!

— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!

— Прекрати уже!

— А ты так сможешь, столичная фифа?

— Да так никто не сможет, дура! Ты мутантка какая-то!

— Пфф… мне такое уже говорили… так что — проиграла?

— Девочки давайте не будем ссориться, на нас же смотрят…

— И где вы таких берете… — задумчиво говорит Сабина Казиева, глядя на Лилю: — нам бы таких парочку, и мы бы ни одного матча в Высшей Лиге не проиграли бы.

— Парочку таких? — Маша смотрит на Лилю с улыбкой: — с парочкой таких можно мир захватывать. Вот только она во вселенной в одном экземпляре.

Глава 15

Утро в сосновом бору

Виктора разбудило не солнце, а холод. Прохладный, влажный утренний воздух пробрался сквозь воротник спального мешка и заставил его поежиться. Он открыл глаза и на мгновение потерялся. Над ним, вместо привычного белого потолка коммуналки, раскинулся бесконечный, бледно-голубой купол неба, пронизанный первыми, еще робкими лучами солнца. Вокруг стояли сосны-великаны, их стволы казались темно-бронзовыми в утреннем свете, а воздух был густым, плотным, напоенным запахом хвои, влажной земли и чего-то еще — терпкого и свежего. Запах свободы и приключений.

Костер за ночь почти погас, лишь в самом сердце серого пепла тлел одинокий, упрямый уголек, подмигивая ему, как старый друг. Где-то высоко в кронах проснулась и робко зачирикала первая птица, ей тут же ответила вторая, и вот уже весь лес наполнился многоголосым, радостным щебетом. Виктор вылез из спальника, чувствуя, как босые ноги утопают в мягком ковре из сосновых иголок. На траве блестела роса, каждая травинка, каждый листик был украшен крошечными бриллиантами. Он потянулся, с наслаждением вдыхая чистый, звенящий воздух, и почувствовал себя не просто отдохнувшим — обновленным. Словно вчерашний день, городская суета и все проблемы остались где-то там, в другой, далекой и неважной жизни.

Он зевнул, отчаянно, во весь рот, с риском вывихнуть челюсть и с удовольствием потянулся, сбрасывая онемелость суставов после ночи, проведенной в спальном мешке. Почесал себе подбородок, отметив появление свежей и весьма колючей щетины. Покосился на палатку, где спали девушки. Немного подумав, все же решил никого не будить, сон на природе сам по себе полезен. Лег спать так же, как и в городе, а то и заметно позднее, встал ни свет ни заря, но поди ж ты! В городе бы не выспался и весь день чувствовал себя варенным и как будто всю ночь черти драли, а в лесу огурчиком. Свежесть и прохлада утреннего воздуха как будто излечивали душевные раны, снимали усталость и прочищали глаза, заставляя взглянуть на жизнь по-новому.

Он нашёл умывальную миску, стоявшую под ближайшей сосной, и плеснул в неё свежей воды из канистры. Вода была ледяная, будто только что растаяла с горного ручья. Виктор зачерпнул пригоршню, плеснул себе на лицо — задохнулся от холода и тут же проснулся окончательно. Несколько раз энергично умываясь, он с наслаждением ощущал, как по щекам бегут ледяные струйки, как кожа стягивается и розовеет. Потом, не раздумывая, набрал полные ладони и вылил себе на грудь и плечи, зашипел сквозь зубы, но не остановился, облил себя ещё раз, чтобы уж наверняка — чтобы пробрало до костей. Холод… но вместе с холодом от воды он как будто ощутил на своей спине чей-то недобрый взгляд. Он встал и оглянулся, внимательно изучая лес вокруг. Тишина. Никого.

Пожав плечами и вдохнув полной грудью, Виктор сделал пару глубоких приседаний, затем наклоны, вращения плечами, разогнал кровь по телу. На свежем воздухе, под птичий гомон, даже простая зарядка какой-то особенной, почти ритуальной. Махи руками, размять суставы, покрутить головой, разминая затекшие мышцы шеи… в конце концов он физрук, не так ли?

Покончив с зарядкой, Виктор достал из рюкзака старую опасную бритву, всегда наточенную и отполированную до блеска, натянул ремень между деревом и левым предплечьем, выправил лезвие несколькими уверенными движениями. Придирчиво взглянул на результат, покачал головой и продолжил править, прижимая лезвие бритвы плоскостью к ремню и насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Наконец, удовлетворившись правкой, достал из небольшого кармашка на рюкзаке маленькое карманное зеркальце в пластиковой оправе с надписью «Минеральные Воды» и рисунком орла, взмахивающего крыльями над горными вершинами Кавказа. Сел