Ржевский ведун - Titus

в закрывающей лицо балаклаве, он начал плеваться и сквернословить. Ткнул его мордой в пол, проверил путы, нормально, не освободится. Обшмонал всех троих, выгреб всю мелочь на стол, у раненого еще ножик на щиколотке был в ножнах. Забрал, чтобы не глупил. Сходил в джип, притащил наш рюкзак. Первым на оказание медицинской помощи стал раненный кавказец. Зажал ему нос и влил в глотку пол-литра водки. Похлопал по щекам. Во, покраснел — пошло обезболивающие. Дальше участие в дружеской попойке принял второй и третий номер.

В дверях показался Семен с немного приведшей себя в порядок Зинаидой. Девушка уже не была такой расхристанной, но держалась за Сеню, боясь его отпустить. Увидев своего насильника, зашипела рассерженной кошкой, подскочила к кавказцу и с ноги засветила ему по ребрам. Тот захрипел и завалился на бок.

— Тор, оттащи этих в спальню, пусть отдохнут. Зина! — окрикнул я девушку, примеряющуюся, как бы еще побольнее лягнуть укуренного. — Нужна твоя помощь. Ищи свои вещи, они где-то здесь. После нас ничего твоего не должно остаться! И вообще, ищи все полезное в хозяйстве, деньги в одну кучу, оружие в другую, документы в третью. Только перчатки одень! Не надо здесь свои пальчики оставлять!

Подействовало. Вытащила из кармана кожаные перчатки и начала рыться в столах. Помог Семену штабелировать кавказцев, затем пришла очередь бандитов из машины. Мы по одному их волокли в комнату отдыха и вливали по бутылке водяры. Последним приволокли Умара. Тот опять начал брыкаться, и я коротким ударом пробил его в солнышко. Пока он хватал воздух ртом, зажал ему нос и влил за несколько заходов очередные пол-литра.

— Ты кто? Знаэшь, что с тобой будэт? Тэбя найдут и живого порэжут на рэмни! Я тэбя лично рэзать буду!

Похлопал его по щеке. Найдут-найдут. Кому надо, тот и найдет. Но тебя уже на этом свете не будет. Он опять начал сыпать проклятьями и угрозами. Открыл еще пол-литра и влил в Умара. Пей, для тебя этой отравы не жалко. Наконец, после литра водки и он отрубился. Сходил еще раз в машину и выгреб все интересное, вывалил все в диспетчерской на стол, где Зина при помощи Семена заканчивала сортировать улов. В одной куче деньги, во второй — пакет с золотыми побрякушками, в третьей — документы на машины, паспорта, бланки транспортных накладных и прочие путевые листы. На отдельном столе огнестрел и холодное оружие: три калашникова, две гранаты, отечественные и зарубежные пистолеты, запасные обоймы, ножи, кастеты, наручники. На другом столе лежат мобильные телефоны и два тугих пакета с белым порошком.

— Это то, что я думаю? — кивнул на порошок.

— Похоже, — Сеня пожал плечами.

— Сходи, спусти все в унитаз. Только осторожнее, сам не надышись.

— Не учи отца детей делать, — забрал пакеты и ушел.

— Хорошего помощника приняли, — я посмотрел в удаляющуюся спину Семена и перевел взгляд на Зинаиду. — Все свои вещи нашла? Паспорт, мобильник?

— Да, все, — Зинаида немного отошла от пережитого. — Что будет с ними? Они не должны уйти от наказания!

— Не волнуйся, не уйдут! Каждый получит полной мерой. Золото оставь, нам это рыжье ни к чему. Собирай все деньги в пакет, потом в офисе скажу, что с ними будем делать, — Зина стала упаковывать пачки денег.

— Тор, деньги — в рюкзак, забирай Зину и садитесь в джип, буду через пять минут.

Ушли. А теперь самый важный момент. Подошел к мобильникам, взял трубку, найденную в машине. Набрал номер гостиницы «Измайловская», попросил соединить с номером 408. После пяти длинных гудков мне ответил настороженный мужской голос.

— Але?

Настроился на Ивана, вижу, что это один из его боевиков: — Передайте трубку Ивану.

После небольшой пантомимы, он передал телефон своему лидеру.

— Иван, доброй ночи. Как ваше здоровье?

— Кто это?

— Вас беспокоят из министерства добрых дел, — я прокручивал в голове несколько вариантов нашего разговора и остановился именно на этом. — Наш общий знакомый Умар, который ткнул вас ножиком, больше не под нашей защитой. Интересно?

— Допустим. Ты не представился.

— Вам мое имя ничего не скажет.

— И что дальше?

— Умар со всеми своими бойцами сейчас лежит в отключке пьяный, можете брать его голыми руками. Всего семь человек. До утра их не хватятся. Готовы записать адрес?

— А с чего мне тебе верить? Я что, похож на деревенского дурачка?

— Во-первых, мы все о вас знаем и все видим. Сейчас вы стоите в гостиничном номере в компании двух своих людей. Вот заозирались и дали команду задернуть шторы. Ваш человек выглянул из окна и плотно его занавесил. Продолжать? Вот второй тычет в розетку и шепчет, что микрофон там. Помашите розетке ручкой. Ага, вижу. Помахали левой рукой, но там нет ни видеокамеры, ни микрофона. Вы у нас под колпаком. И мы знаем каждый ваш шаг.

— Впечатляет. Что там с Умаром?

— Он перешел черту. Наркотики и работорговля славянами — этого мы не можем простить. Так что наркотики — это путь в никуда. Как и работорговля. Я понятно выражаюсь? Через час приезжайте на автобазу, — я продиктовал адрес. — Здесь автопарк ворованных машин и небольшой арсенал, вам пригодится. Вопросы?

— Как с тобой связаться?

— Мы сами связываемся с кем нужно и когда нужно. А нам сейчас нужно, чтобы никто больше об Умаре не слышал. Отбой, — я отключился. Посмотрел, как Иван начал раздавать быстрые команды на общий сбор. Через полчаса они выедут и будут здесь через час. Осторожно проникнут на территорию, опасаясь засады, но найдут только пьяных бандитов. Это будет для кого-то очень длинная ночь.

Постоял в задумчивости, глядя на арсенал. Огнестрел пригодился бы, но какие на стволах висяки? Так что, нафиг. А вот гранаты, может, и пригодятся. Рассовал их по карманам и бегом в машину. Выехали с территории, не доезжая до метро, бросили джип. Оставил ключи в замке зажигания, до утра этой машины здесь точно не будет. Метро уже не работало, поймали такси и уехали в центр. Зина сидела на заднем сидении, опять вцепившись в Семена. Или до сих пор от стресса не отошла, или решить ковать железо, пока горячо. Скорее второе: в центре мы сменили такси и разделились. Семен поехал провожать Зину, побоявшуюся остаться одной, а я двинул к себе. Только вошел, звонит пьяная Олеся:

— А ты меня, и правда, не любишь! Не звонишь мне! Я же скоро уезжаю, а ты! Хочешь, я прямо сейчас приеду? — начала выносить мозг обычными бабскими закидонами. Хоть