Княжич, князь - Глеб Корин

торговый человек Татимир, и тебе, почтенная Убава-Мелания, и всем вам, люди добрые!

Потом подал жестом команду сотнику Василию и тронул поводья аргамака, уже начавшего нетерпеливо перебирать своими точеными белыми ногами.

На выезде Кирилл расслышал за спиною шорохи осторожной суеты и вновь зазвучавшие причитания хозяйки, столь же осторожные. Оборачиваться в этот раз ему не захотелось.

У перекрестка улиц князь Стерх придержал коня:

— Дальше, княже, вы с братом Иовом без меня. Коль пожелаете, можете продолжать знакомство с нашей славной Белой Криницей, а нет — так возвращайтесь домой, отдыхайте. Мне же еще кое-какие дела мои завершить надобно. Как оно говорится, по горячим следам. Василий! Отряди двух человек для сопровождения дорогих гостей наших.

— Да вроде как незачем, княже, — проговорил Кирилл с некоторым смущением. — Мы же теперь и сами сможем обратную дорогу найти.

— Во-первых, кратчайшую дорогу назад — это вряд ли. А та, что уже известна вам с братом Иовом, теперь кружною получается. Зачем же так-то? Во-вторых, не вижу резону спорить со мною. Согласен?

— Да, княже, — ответил Кирилл с еще бóльшим смущением.

— И обиды не держи: просто прав я. Княгине передай на словах, чтобы к обеду не ждала, садитесь за стол без меня. Итак: пожелаешь домой или продолжишь прогулку?

— Э… Пожалуй, домой, княже. Если честно, у меня сегодня прямо-таки избыток всяких… э… впечатлений.

— Разумею, согласен. Ну что ж, тогда показывайте обратную дорогу, ребята, — обратился князь Стерх к двум всадникам, успевшим приблизиться с обеих сторон и молчаливо ожидавшим распоряжений. Поднял руку, прощаясь:

— До вечера!

Пятерка ратников Василия стала поворачивать направо.

— А нам, княже, надобно будет прямо, — подал голос один из сопровождающих.

Кирилл кивнул и несильно пристукнул сапожками по конским бокам.

Княжий двор встретил четверку всадников уже ставшим привычным гулом людского скопления да распевными возгласами писаря Избора, которые доносились от красного крыльца. У ворот и приткнувшейся рядом с ними сторожки привратников оставалось небольшое свободное пространство, его наличие старательно обеспечивалось сердитыми окриками и тычками дружинников.

Едва лишь тяжелые вратницы распахнулись, за ними обнаружился княжич Держан. Судя по его виду, он успел основательно истомиться, даже измаяться в этом самом ожидании. Тут же подбежал ко гнедому Кирилла, с угодливостью младшего конюшего помог спешиться. За напускным шутовством отчетливо просматривалось плохо сдерживаемое любопытство. Кирилл молча и широко ухмыльнулся, с подчеркнутой снисходительностью принимая оказываемые услуги.

Держан не утерпел:

— Мне тут кое-кто о твоем походе порассказал украдкою. Кое-что… — заявил он, со значением поджимая губы и прищуриваясь. — А ты что скажешь?

— Пить хочу, — сказал Кирилл, оправляя одежду и волосы.

— Ага, вот как… Ну ладно. Это мы чичас, это мы мигом.

Держан метнулся к сторожке у ворот, через малое время выскочил оттуда с полным ковшиком в руках. Мелко и часто семеня ногами, чтобы не пролить, подбежал, с поклоном поднес его Кириллу:

— Испей, князюшко! Испей, родненький!

— Благодарствуем, княжиче. От всего сердца благодарствуем за добрую службу.

Сделав несколько основательных глотков, он удовлетворенно крякнул, выплеснул остатки на сторону и сунул пустой ковшик в Держанову ладонь. Вздохнул, сказал совсем другим голосом:

— А вот теперь, друже-княжиче, как на духý: не подумал я, что тебе будет настолько любопытно, не взял у отца твоего разрешения на всяческие рассказы. Изъявит к тому свою волю князь Стерх — тогда и речи нет. Обо всём, на что позволение получу, поведаю. Честное слово. Пока же не серчай Бога ради.

— Захочу — стану серчать, не захочу — не стану, — буркнул потускневший Держан. — Это уж мое дело, еще не решил.

В его глазах и лице вдруг что-то переменилось:

— Да ладно. Пёс с ними, с этими тайнами твоими великими, княже. А я вдруг вот что вспомнил: ты же в греческом поосновательнее меня разбираешься?

— Ну… Может и так.

— Так, так. Не прибедняйся. Посему яви милость, просвети темноту мою: что значит слово «ἀφεδρών»?

— Да просто нужник, — Кирилл гыгыкнул. — А еще — задница.

— Во-во-во! — радостно закричал Держан, тыча указательным пальцем в княжью грудь. — Задница! Именно так оно и есть! Я-то раньше в этом не очень уверен был, да слава Богу, ты сейчас сам подтвердил. Сам! Теперь мой черед пришел благодарствовать. За важные сведения.

— Э… А отчего ты спросил именно об этом слове? — удивился Кирилл.

— Как это отчего? — ответно удивился Держан. — Дабы словарный запас пополнить, в греческом усовершенствоваться — зачем же еще-то?

Он выжидательно прищурился на Кирилла, который в свою очередь также прищурил глаза и с большим пониманием согласно покачал головой:

— И то правда, княжиче — зачем же еще-то?

* * *

Обедали, как и просил князь Стерх, без него. А от ужина в таком же составе отец Варнава с мягкой непреклонностью отказался. Решил дожидаться. Княгиня Радимила еще долго сокрушалась по поводу тяжкой судьбинушки чрезмерно благоучтивых и поэтому смертельно голодных дорогих гостей, но поделать ничего не смогла, вынуждена была просто принять неизбежное.

Князь Стерх появился только поздним вечером. Выглядел, что называется, усталым, но довольным. Расспрашивать его о чем-либо или заводить какие-то разговоры никто не решился — каждый по своим причинам. Так что вечеряли в молчании, если не считать уже привычных застольных предложений радушной хозяйки налить вина, квасу, ягодной воды либо отведать того или иного блюда.

Как только насытившийся хозяин удовлетворенно перевел дух и откинулся на высокую спинку кресла, княгиня поднялась, неслышно направилась к выходу. Стремительно перегнувшись вбок, князь Стерх успел попутно и благодарно коснуться ее руки.

Отец Варнава посмотрел на брата Илию, затем на брата Иова. Иноки немедленно и столь же неслышно встали, последовали за хозяйкою.

Держан завозился на своем месте, искательно поднял глаза на отца.

— Нет, — негромко ответил он. — Тебя, сыне, такоже попрошу. И за собою дверь притвори поплотнее. Не в обиду.

Кирилл начал было подниматься вослед за княжичем, но почти сразу же услышал:

— А ты, княже, останься.

Князь Стерх поудобнее устроился в кресле, улыбнулся с усталым дружелюбием:

— Мне за сегодняшний день очень много сделать удалось. И очень многое прояснилось, чему я, не стану скрывать, рад преизрядно. Так что можете спрашивать свободно — теперь особое право на то имеете, гости дорогие. Тут тебе, отче Варнаво, первенство по сану твоему принадлежит. Милости просим.

Игумен наклонил голову:

— Спаси Господи, княже. Не затруднит ли тебя припомнить прежде всего вот что: когда, от кого и при каких обстоятельствах услыхал ты впервые о князе Кирилле. О даре его.

— Нимало не затруднит, отче. Был приглашен я ко князю Лужанскому Всеволоду на крестины младшего сына. Чему, помнится, тогда же удивился: