Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

обуславливающей поведение, наследственность у всех людей на планете полностью одинаковая. Различаются только этнокультурные доминанты, передающиеся путем воспитания: вертикально от родителей к детям и горизонтально со стороны общественных институтов к гражданам. Безобразия начинаются в том случае, если в какой-то группе населения вертикально от родителей передаются установки, противоположные тем, что государство транслирует своим гражданам через школы и средства массовой информации. Кровь, то есть наследственность, не значит почти ничего и может быть любой, зато дух и идеи для нас являются основой основ. В правильно устроенном обществе никто не может считаться лучше или хуже других только на основании появления на свет у каких-то совершенно особенных родителей, формы носа, цвета кожи, разреза глаз, наличия или отсутствия рогов и хвоста - все должно определяться личным статусом, полученным в результате личных достижений, успехов и проступков. Как человек себя ведет, так к нему и должно относиться общество. Если это патологический обманщик и алчный мерзавец, обуянный манией ложного величия, то отправлять в газовую камеру его следует именно на этом основании, а не за его национальную принадлежность или какие-то внешние признаки.

- Ну, хорошо, герр Серегин, - мрачно произнес Гейдрих, - предположим, что когда-нибудь потом так оно и будет, и вам в самом деле удастся построить нечто подобное царству Божию на Земле. Но мне совершенно непонятно, о чем мы сможем договориться прямо сейчас, ведь та программа, которую вы мне изложили, будет безусловно реализована без всякого нашего желания и содействия, в котором вы просто не нуждаетесь.

- Как о чем? - деланно удивился я. - О том, по каким правилам Красная Армия будет вас побеждать и что вам будет, если вы их нарушите. Ваш Третий Рейх - далеко не последний смертельный враг для Советского Союза, но со всеми проблемами, которые могут возникнуть после завершения этой войны, местным советским властям предстоит справляться самостоятельно, потому что у меня не будет возможности вечно кормить их манной кашей и вытирать слюнявчиком испачканный рот. Стать чемпионом можно, лишь победив предыдущего чемпиона - в данном случае вермахт. Уйдет на это что-то около года, и все это время надо будет заботиться о том, чтобы потери с обеих сторон оставались умеренными, а янки и лаймиз держались подальше от советско-германской песочницы. Но самое главное, что вы должны внушить своему фюреру: никогда и ни при каких обстоятельствах не объявлять войну Североамериканским Соединенным Штатам, потому что иначе он сам пустит козлов-янки в европейский огород. Самостоятельно объявить войну Германии Рузвельт не сможет, потому что американский Конгресс переполнен изоляционистами, которые никогда и ни за что не пропустят ни одну агрессивную инициативу со стороны своего президента. Главный американский плутократ сейчас желает любой ценой втянуть свою страну в войну, ибо только так можно вывести ее на глобальный уровень, но ни вы, ни японцы не должны на это поддаваться, поскольку последствия будут тяжелейшими -в первую очередь как раз для вас самих.

- Так значит, герр Серегин, вы не намерены убивать меня или держать в плену, а собираетесь отпустить обратно к фюреру и Германии? - удивленно спросил Гейдрих.

- Ну, разумеется, Рейнхард, я намерен отпустить вас как обычного парламентера, - ответил я. - А как иначе можно достигнуть необходимых мне соглашений? Конечно, на слово я вам не поверю, ибо все ваши клятвы не стоят даже выпущенных на свободу кишечных газов, а потому, как уже говорил ранее, установлю за вашей верхушкой плотный непрерывный контроль. Есть у меня средства, позволяющие контролировать любое ваше телодвижение, а тот, кто вздумает мне перечить, узнает, каков Бич Божий в гневе. А сейчас разговоры на эту тему стоит заканчивать. Сначала я повышу вашу квалификацию, чтобы вы вообще понимали пределы моего могущества, то есть их отсутствие, а уже потом мы встретимся с вами в несколько расширенном составе для более подробного разговора. А сейчас я передаю вас в руки вашей коллеги, моего начальника службы безопасности полковника Бригитты Бергман... Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь, а сейчас прошу...

С этими словами я открыл портал из кабинета прямо в Тридесятое Царство в «пыточные застенки» моей службы безопасности. Вот тут-то Гейдрих и прибалдел. А там товарищ Бергман этого кадра уже ждет, и сумеет внушить в него такой страх и почтение, чтобы я потом смог развернуть этот контакт в любую необходимую мне сторону. Но самая очевидная польза от этого человека заключается в том, что когда как я его отпущу, он начнет встречаться с другими бонзами Третьего Рейха: Гитлером, Гиммлером, Канарисом, Шелленбергом, Кальтенбруннером и прочими, что позволит нам лично идентифицировать этих людей и снять слепки их аур, чтобы потом брать их сразу, как только это понадобится. Обыкновенная военная хитрость, в стиле «с волками жить - по-волчьи выть».

Восемьсот двадцать первый день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Терпения, первый этаж, Служба Безопасности Артании

Группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции, президент Интерпола, Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих

Я еще не успел до конца осознать услышанное, как на меня обрушился новый шок. Один шаг - и вот я уже в кабинете со светло-серыми матовыми стенами, который, впрочем, не производит мрачного впечатления, а кажется даже довольно уютным. Может быть, это потому, что в нем царит теплое освещение, беспрепятственно льющегося прямо с потолка, и воздух довольно свеж, точно это не помещение, а терраса... Обычно в кабинетах подобного рода все совсем по-другому: они полны запахами бумаг, кожи и сигаретного дыма, запахами подозрений, страха и боли... Тут же - как будто уже заранее знают, кто и в чем виновен, а потому не тратят время на лишние вопросы и ненужные физические воздействия. Прямо передо мной - массивный канцелярский стол, со всеми присущими ему аксессуарами, а прямо над - ним небольшой портрет человека в фуражке защитного цвета с острой бородкой и проницательными глазами. Насколько я помню большевистский пантеон, это основатель их тайной полиции герр Дзержински.

Все случившееся так меня ошарашило, что я даже не сразу сообразил, что передо мной сидит... женщина. Только лишь одна женщина, и больше никого. Только тут до меня дошло, что это именно о ней говорил герр Серегин - она и есть «полковник Бригитта Бергман». Когда он это говорил, я подумал было, что ослышался. Но оказалось, что нет...

И теперь я просто не знал, какое выражение лица мне следует принять. Женщина-полковник! И сейчас она будет беседовать со мной. То есть допрашивать... это ведь служба безопасности, а она - ее начальник. Немыслимо. Невероятно... И она