Неправильный солдат Забабашкин - Максим Арх

мешали нормально рассмотреть окраины Троекуровска, где, по последним данным, и было место сосредоточения основных сил противника, в итоге ничего конкретного разглядеть так и не удалось.

А тем временем звуки выстрелов вновь стали доноситься. Причём стрелять стали без пауз, с завидной регулярностью.

— Это кто там огневой запас жжёт? — нахмурился комдив. — Что за бардак⁈ — посмотрел на своего зама. — Там кто у нас стоит?

— Первая рота. Командиром там старшина Свиридов.

— Дожили. Старшины ротами командуют, — ещё больше нахмурился полковник и скомандовал, ни к кому, конкретно, не обращаясь: — Немедленно разобраться и прекратить демаскировать позиции!

— Есть! — ответил замкомдив.

Однако только он собрался отбыть и дать втык нерадивым красноармейцам, а заодно и старшине, который не может объяснить своим подчинённым, когда можно стрелять, а когда нельзя, как к штабной землянке прибежал младший лейтенант НКВД, что служил под началом Воронцова.

— Товарищ полковник, разрешите доложить? — запыхавшись, произнёс он, отдав воинское приветствие.

— Докладывай, — ответил комдив, поняв по взмокшему виду НКВДшника, что, вероятно, случилось что-то срочное и, кивнув в сторону выстрелов, спросил: — Ты об этом хочешь доложить?

— Так точно!

— Ну, что там происходит⁈ — поторопил замкомдив.

— Бойцами первой роты второго взвода зафиксировано сосредоточение немецких войск, — всё ещё пытаясь отдышаться, быстро, как мог, произнёс Горшков. — Они скапливаются на правой окраине города. Там и танки, и бронетранспортёры с грузовиками. Построились в две колонны.

— Сколько танков?

— Насчитали около двадцати четырёх штук. И, как минимум, столько же бронетранспортёров.

— Ясно! — переглянулся Неверовский со своим замом. — Немедленно скрытно перебросить артиллерию на правый фланг. А тебе, — он повернулся к разведчику. — Немедленно связаться с разведгруппой и дать им команду сосредоточиться на правом фланге.

— Есть! — произнёс подполковник Селиванов, прикидывая в уме, кого бы послать на поиск Лосева.

Комдив же хотел было вернуться в штаб и, вновь посмотрев на карты, ещё раз прикинуть по местности, как и через какой брод, скорее всего, ударят немцы, но тут ему в голову пришла мысль прояснить непонятный момент, и он спросил «вестового»:

— Горшков, а ты не знаешь, кто стреляет?

— Наверное, знаю, товарищ комдив. Скорее всего, это красноармеец Забабашкин! — неуверенно отрапортовал мамлей.

— Кто? Кто это? Почему он стреляет? — не понял полковник, удивлённо посмотрев на Горшкова.

— Товарищ комдив, красноармеец Забабашкин, вероятно, вступил с противником в бой.

— Э-э, чего⁈ Куда он вступил?!?! — обалдели командиры воинского подразделения и, широко распахнув глаза, ошарашенно уставились на мамлея.

— Забабашкин, скорее всего, вступил, э-э, в бой, — кротко повторил тот и, видя полностью обескураженный вид полковника и подполковника, пожав плечами, негромко добавил: — Я когда с тех позиций уходил, слышал, что он, вроде как, пострелять собирался — боевой парень.

—?!?!?!?!

* * *

Забабашкин

Предельно сфокусировав зрение и, водя стволом винтовки, в конце концов, смог найти подходящую цель. Судя по противоударному берету, это был танкист, который, прячась за танком, хотел перебежать улицу. Но я не дал ему этого сделать, а сразу же отправил на поезде в преисподнюю, выдав билет в виде пули между глаз. Выстрелил и дальше продолжил осматривать поле боя. Но, увы, никакого движения так сразу обнаружить не удалось. Пробежался взором по первой колонне, по второй, по домам, по оградам, по берёзкам и кустарникам. Ничего. Полная и окончательная тишина.

Стал не спеша вновь и вновь прочёсывать взглядом местность. И это дало свой результат. У забора, что был возле каменного трёхэтажного здания, вновь показалось движение. Всмотрелся — ползёт, голубчик.

«Что ж ты так медленно? Ранен? Ну, ничего, сейчас я тебе быстренько помогу и тоже отправлю экспрессом за танкистом. Проезд к Сатане заказывали? Нет? Неважно, билет уже куплен, а значит, пора в путь», — с ненавистью к врагу подумал я, и собрался было выстрелить, но, так и не нажав на спусковой крючок, вспомнил, что патроны в винтовке закончились.

Не отводя взгляда с намеченной цели, протянул отстрелянную мосинку заряжающим и требовательно произнёс:

— Патрон, — а потом сразу поправился: — В смысле винтовку!

Но никто оружие у меня не забрал и другого не вручил.

— Да что вы, заразы, совсем охренели⁈ У меня там фриц живой мотыляется, как хрен знает что в проруби! А вы тормозите! — зарычал я и резко повернулся, чтобы отчитать своих нерадивых помощников.

Но те не очень обратили на меня внимания, потому что стояли по стойке смирно перед комдивом Неверовским.

— Э-э, патрон? — растерянно произнёс я, на автомате повернувшись к полковнику. — Ну, или винтовку, — потом, осознав, как это глупо звучит в тишине, негромко добавил: — Желательно заряженную.

— Боец! Что ты делаешь⁈ — удивлённо смотря на меня, спросил запыхавшийся полковник, который, вероятно, к нам на позицию бежал, а потому и запыхался.

Прибыл он к нам в окоп не один, а в сопровождении неизвестного мне полковника и младшего лейтенанта Горшкова. Все они удивлённо смотрели на меня и ждали ответа.

Пришлось ответить, как есть.

— Э-э, веду бой, товарищ командир.

— Бой? С кем? Никого же нет! В кого ты стреляешь⁈

— Во врагов, — пояснил я, кивнув в сторону противника. — Они там — за речкой.

— За речкой? — удивился тот и, поднеся к глазам бинокль, уставился в сторону Троекуровска.

Туман к тому времени стал редеть и видимость значительно улучшилась.

— Там машины горят, — констатировал очевидное замкомдив, который тоже посмотрел в ту сторону.

— Вот именно, — растерянно произнёс Неверовский, не переставая рассматривать обстановку. В какой-то момент он остановил бинокль в одной точке и стал считать: — Раз, два, три…– потом что-то прошептал неразборчивое и подвёл итог подсчётам: — Девятнадцать танков стоят.

— А ещё, двадцать бронетранспортёров и восемнадцать грузовых автомобилей. Причём последние вообще, практически все в огне пылают, — посчитал заместитель.

— И куча мёртвых фрицев на земле, — пробасил присоединившийся к нам весь испачканный в грязи майор. — Просто небылица какая-то.

Командир дивизии оторвался от бинокля и посмотрел на прибывшего.

— Вот и командир разведроты пожаловал. Ну, Лосев, что твои разведчики говорят?

— Стоят немцы, товарищ полковник. Застыли на окраине. Да вы и сами всё это прекрасно видите. Туман уходит, окраины Троекуровска уже разглядеть можно, — произнёс Лосев и, достав бинокль, стал рассматривать застывшие колонны. —