Мечников. Том 4. Открытие века - Игорь Алмазов

Богиня поморщилась.

— Гигиена? Звучит ужасно! — воскликнула она. — Надеюсь, что в этом мире никто такого не учудит!

— Забавно, учитывая то, что я как раз собирался создать гигиену в ближайшее время, — рассмеялся я.

— Даже не думай! — пригрозила пальцем она. — А иначе… Замедлю развитие твоих витков!

— Сама же противоречишь клятве, которую создал твой отец, — усмехнулся я. — Асклепий завещал развиваться лекарскую науку. Этим я и занят.

— Ладно, — отмахнулась она. — Лучше скажи, что думаешь о прочитанном тексте?

— Не стану лгать — я шокирован, — ответил я. — Местные лекари считают, что некротика — это противоположность нашей магии. Но на деле она представляет то же самое.

— Не совсем то же самое, — помотала головой Гигея. — Некротика — это… Что-то вроде другой жизни. Той, к которой этот мир не приспособлен. Мой отец создал магию, которая может дать жизнь после смерти. И эта сила даёт новым организмам огромное преимущество. Великий потенциал и власть. Вот только разум у таких существ сильно редуцируется. Они уже не могут быть теми, кем были изначально.

— Некромантию запретили неспроста, — подметил я. — И лекарей на некротику натравили тоже не просто так.

— Потому что отец сам этого захотел, — ответила Гигея. — Когда несколько тысяч лет назад его же армии мёртвых поднялись против него. Поэтому его никто, как лекаря и не помнит.

— А куда он делся? — спросил я. — Ты сказала, что его изгнали. Он до сих пор где-то сидит в заточении?

— Его изгнали в мир живых, — ответила Гигея. — Подозреваю, что он уже давно мёртв. Вот только я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать своего отца. Ты понял, чем опасна некротика, Мечников?

— Она может заменить всю жизнь на Земле, — кивнул я. — Поэтому её нужно сдерживать. Силами всех лекарей.

— Именно, — кивнула Гигея. — Клятва лекаря была придумана не просто так. Отец просто не хотел, чтобы из-за его творения весь мир канул в небытие. А точнее… Не хотел, чтобы он весь заполнился некротикой.

— Вот только я не понимаю, чего ты хочешь от меня, богиня, — ответил я. — Ведь я — обычный рядовой лекарь в Хопёрске. Как я могу повлиять на такие глобальные процессы?

— Ошибаешься, — улыбнулась Гигея. — Пока что это так. Да. Но вскоре ты добьёшься большего. Я ведь уже говорила тебе, что боги лекарского искусства выбрали трёх избранников. Я выбрала тебя. А мои братья Махаон и Подалирий выбрали других лекарей.

— И, насколько я помню, Подалирий избрал Сеченова? — уточнил я.

— Верно.

И тут до меня дошло.

— Соревнуемся не только мы — лекари, — отметил я. — Но и вы тоже. Боги соревнуются между собой. Но зачем?

Гигея замялась. Она тут же спустила свои стопы с кресла и села так, будто всё это время вела себя, как воспитанная дворянка.

— В дела богов тебе лучше пока не лезть, Мечников. Обгони Сеченова. Сомни его! — заявила она. — Иначе избранника моего брата Махаона ты никогда не одолеешь.

— Нет, мне нужна причина, — не согласился я. — Мне нужно понимание, зачем мы боремся друг с другом. Зачем вы пытаетесь нас стравить?

— Лёш! — воскликнул вошедший в библиотеку Ярослав. — Ты чего тут сам с собой разговариваешь?

Я заметил, что Гигея исчезла. Видимо, наш разговор подошёл к концу. Однако она так и не дала ответа на мой вопрос. Вот ведь хитрая женщина! Всеми силами увиливала от моих вопросов, а как только появился Ярослав — тут же исчезла.

— Я просто рассуждал вслух, как проводить дальнейшие исследования, — солгал я, а затем захлопнул трактат Асклепия и спрятал его между другими книгами.

— Да просто уже три часа ночи, — ответил Ярослав. — Ты меня напугал. А я, кстати, закончил нашу будущую статью.

— Уже? — удивился я. — Точно всё описал?

— Структуру бактерий, их манеру поведения, жизнедеятельность, органеллы — всё, — улыбнулся брат.

Что ж, для создания микробиологии, как таковой, этого достаточно. Правда, впереди нам предстоит ещё много открытий. К примеру, когда мы создадим окрашивание по Грамму — это поможет лекарям научиться разделять бактерии на две группы. Грамм-отрицательные и Грамм-положительные. Несведущему человеку может показаться, что это какая-то мелочь — глупость!

Какая разница, как окрашиваются эти бактерии? Ударил по ним антибиотиком — и всё! Бактерия подохла!

Но — нет.

На самом деле, окраска играет огромную роль. Ведь таким образом определяется, к каким препаратам бактерии чувствительны. Одни антибиотики рассчитаны для Грамм-положительных, другие — для Грамм-отрицательных. И путать их нельзя, иначе пациент не вылечится.

Хотя в моём мире существовало огромное количество антибактериальных препаратов широкого спектра, которые «душили» и «плюс» и «минус».

— Отсылай в свою академию, Ярослав, — попросил я. — Пусть ознакомятся. Если хочешь, можем собрать для них ещё один микроскоп и отправить в подарок. Чтобы им не пришлось долго мучиться с подтверждением нашей теории.

— Не стоит, я уже связался со своих другом из академии, — ответил Ярослав. — Саратовский орден лекарей начал производить микроскопы, которые ты создал. И он заплатил не малые деньги, чтобы первым приобрести этот аппарат. Так что мне остаётся только отправить в академию нашу статью. Скоро они её изучат.

— Отличная работа, Яр! — улыбнулся я. — Тогда поторопись — отправляй сразу же, как только появится свободная минута. А я перейду к следующему этапу.

А именно — к найму сотрудников, закупке сырья и подготовке завода к производству.

Уже на следующий день после работы ко мне домой пожаловали Илья Синицын и Игорь Лебедев. Но каково же было моё удивление, когда вслед за ними прибыл ещё и Александр Щеблетов.

— Как это понимать, Алексей⁈ — воскликнул Александр. — Сначала мне пришло письмо о том, что ты, якобы, нашёл моего пропавшего деда, а потом… Мои люди доложили, что вы с Сеченовым готовите какой-то препарат! Совместно! Как это… Это же предательство!

— Не рекомендую бросаться такими заявлениями, — твёрдо сказал я. — Пройдёмте на второй этаж. Там обсудим все наши разногласия.

— Э-э-э… — протянул Щеблетов. — А эти двое кто?

Он указал на Игоря и моего брата Ярослава.

— Это наши новые соратники. Без них мы