В дивизионе - Алексей Дягилев

— Так ты не только храпеть умеешь, а ещё и по лошадям спец. Вот это я понимаю — ходок! — Играю уже на публику, так как бойцы, ночевавшие в сарае, стали прислушиваться к нашему разговору.

— Ещё какой, — хвастается довольный ефрейтор, но постепенно до него начинает доходить вся двусмысленность моей похвалы, и он резко меняется в лице. Тем более все окружающие уже откровенно смеются, а не прячут ухмылки.

А вот этого я не ожидал. Горячий закавказский парень резко вскакивает с земляного пола и хватает меня за грудки. Хотя вру, ожидал, потому и незаметно сунул руку в правый карман шароваров.

— Да я тебя шени дада… — Пытается он оторвать меня от пола, дыша в лицо перегаром.

— Уймись! Маймуно виришвило. — Вдавливаю я ему в низ живота ствол своего вальтера. — А то нечем будет ишаков сношать. — Спокойно взвожу я курок большим пальцем.

— Да я пошютил, слюшай. — Отпускает меня ефрейтор и отходит назад. А вот волнение его выдаёт усилившийся кавказский акцент.

— Я тоже. — Ставлю пистолет на предохранитель и убираю в карман. Вроде патрон в патронник я не досылал, но мало ли что. Вдруг забыл по запарке?

Не знаю, чем бы кончился этот конфликт, но прибежал посыльный из штаба, и меня вызвали к командиру дивизиона. Снимаю бушлат и, звеня медалями на гимнастёрке, отряхиваю его от мусора. Привожу форму в относительный порядок, подхватываю свой вещмешок и выхожу из амбара. А то ночью я не разобрал, что это за постройка, а вот теперь разглядел. Умываюсь, из стоящей рядом с выходом деревянной бочки с водой, и теперь я готов к труду и обороне. Войдя вслед за провожатым в штабную избушку, оставляю вещмешок и ватник на вешалке у двери и прохожу дальше, в большую светлую горницу.

— Товарищ старший лейтенант, старший сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл! — докладываю я, щёлкнув каблуками сапог и козырнув.

— Проходи, Доможиров, присаживайся. Разговор у нас будет долгим. — Указывает он на стул, стоящий возле большого стола.

Переставив стул так, чтобы контролировать вход, усаживаюсь спиной к стене, по правую руку от командира. Тот ничего не сказал, а только переглянулся с сидящим рядом с ним офицером.

— Полистали мы тут твоё дело, товарищ старший сержант, и возникло к тебе несколько вопросов. Командир ты боевой, заслуженный, орденоносец, так что ответь. Ты из пушки или гаубицы огонь вёл?

— Из пушки стрелял. Из гаубицы тоже, только из трофейной, немецкой. А какие вас конкретно орудия интересуют? — уточняю я.

— У нас в дивизионе новые пушки, Ф-22 УСВ БР. Стрелял из таких?

— Из этих нет. — Честно признался я.

— Значит в огневой взвод тебя лучше не назначать, да и вакансий там нет, все младшие командиры на своих местах. — Размышляет вслух старший по званию. — А со связью ты как, разбираешься?

— Полевым телефоном пользоваться умею, команду там передать, огонь скорректировать, а вот рацию настраивать или аппарат чинить меня не учили. — Не стал я напрашиваться в связисты, у которых вакансий всегда хватает.

— Тогда даже не знаю, что тебе предложить, товарищ старший сержант. — Разводит руками старлей. — Есть у тебя что на примете, Иван Капитоныч? Ты же у нас начальник штаба. — Обращается он, к сидящему рядом с ним лейтенанту.

— Да есть одна должность. Командир отделения разведки дивизиона. Но там же Гургенидзе командует. — Отвечает начштаба.

— Гургенидзе простой ефрейтор, и командует временно. А должность сержантская. Так что подвинется. Пойдёшь разведчиком, товарищ старший сержант? Будешь правой рукой начальника штаба. — Почему-то начинает уговаривать меня комдив, вместо того, чтобы просто назначить.

— Раз других вариантов нет. Значит пойду. — Не стал я ломаться. — Только что будет входить в мои должностные обязанности? Я ведь до сих пор разведкой не занимался. Орудийными и миномётными расчётами командовал.

— Не боги горшки обжигают. Раз командовать отделением ты умеешь, значит решено. А про твои должностные обязанности, тебе всё начальник штаба расскажет. Так что вы тут беседуйте, оформляйтесь, а я пойду, посмотрю, чем личный состав занят.

Командир дивизиона уходит, и пока штабной писарчук оформляет на меня все бумаги, начштаба вводит меня в круг моих должностных обязанностей.

— А с этим Гургенидзе особо не церемонься, и постарайся сразу поставить его на место. Разведчик он неплохой, но и только, да и с дисциплиной у него проблемы. Хотя везучий, трёх командиров отделения пережил. — Предупреждает меня Иван Капитонович, который даже в военной форме похож на пожилого бухгалтера.

— Надеюсь, меня не переживёт. — Немного двусмысленно отвечаю я.

— Дай бог. — Как-то не по-военному говорит начштаба.

— А где я могу боевое оружие и недостающее снаряжение получить, товарищ лейтенант? — задаю я основной, интересующий меня вопрос.

— А это в хозотделении у старшины. После завтрака я пришлю за вами посыльного, как раз и с оформлением всех бумаг закончим. Пойдёмте, товарищ старший сержант, представлю вас личному составу. — Поднимается со своего места начштаба в завершении разговора.

Одеваемся и выходим на улицу, причём движемся в уже знакомом мне направлении. Я как верблюд таскаю на своём горбу вещмешок, но там у меня не только «деньги, часы и документы», но ещё и боевое оружие. А если конкретно, то котелок, полотенце, смена белья, мыльно-рыльные, а также немного гранат и патронов к двум трофейным стволам, и так, кое-что по мелочи. Однако вещмешок не казался объёмным, зато весил прилично. В общем, подошли мы к тому самому амбару, в котором я ночевал, и все мои подозрения подтвердились.

— Гургенидзе, строй отделение. — Увидев грузина, командует Иван Капитонович.

— А зачем? — привстаёт с чурбака бородатый амбал, даже не сделав попытки, отдать воинское приветствие старшему по званию.

— Быстро построились, я сказал! — повышает голос начальник штаба.

— Атдыления, в адна ширенга станавись! — громко кричит Гургенидзе, с диким басурманским акцентом коверкая слова. Хотя утром он со мной разговаривал почти без всяких акцентов, и только ругался по-грузински.

Несмотря на расхлябанность командира, отделение довольно быстро построилось, причём в полной боевой экипировке, с личным стрелковым оружием и шашками. И только у храброго грузина на поясе болтался кинжал, а на боку висела кобура с маузером.

— Атдыления, равнясь! Смирна! — снова командует джигит и, звеня шпорами на сапогах подходит с