В дивизионе - Алексей Дягилев

добирались пешком, по раскисшим и разбитым просёлочным дорогам. Шли целые сутки, остановившись на ночь в деревушке Михайловка.

В штабе Южного фронта такому пополнению несказанно обрадовались, тем более из лиц некавказской национальности, да ещё и с боевым опытом, поэтому сразу послали наш маршевый батальон дальше, уже в 9 армию. Естественно пешком, так как дороги для колёсного транспорта были практически непроходимы, для гужевого труднопроходимы, а пехота она везде пройдёт. Шли мы не пустые, а под нагрузкой. Видимо, чтобы не сильно буксовали, каждому вручили ящик с патронами, миномётными минами или снарядами. Путь не близкий и гонять туда сюда лошадей — больно накладно. А целая тысяча бесплатных носильщиков, это не одна тонна боекомплекта. Причём выдавали не просто так — вот тебе ящик с патронами и физдуй продавать на рынок. Каждый взвод получал свой бэка, командир взвода расписывался в получении и должен был вернуть всё на месте прибытия. За утерю ему грозил трибунал, соответственно потерявшему тоже, поэтому каждый отвечал за свой ящик. Снабженцы также поехали с нами, везя в конных повозках более ценный груз чем боеприпасы, это продукты и фураж. Пушки, они ведь не каждый день стреляют, а вот жрать все хотят, желательно три раза в день и едаков много. По крайней мере, больше чем пушек.

Штаб 9-й армии наш сводный обозный батальон нашёл не сразу. Да и добирались мы до него уже двое суток, причём ночами. Люди дошли бы быстрее, но лошадям требовался отдых. Хоть они твари и бессловесные, но будут идти, пока не упадут, а вот этого как раз таки не нужно. Конского состава и так не хватало, а теперь ещё и машины на прикол встали, поэтому потеря каждой лошади, приравнивалась к потере бойца и даже двух.

Разгрузившись на армейских складах, идём шукать штаб армии уже без нагрузки. Естественно, командиры нас заблудили. Ни карты, ни компаса у них не было. Местность никто не знал, дорог, точнее направлений хватало и вели они в разные стороны. Реки, ручейки и болота с озёрами разлились, да ещё и в балках стояла вода. Ну а когда наконец-то нашли село Богородичное, оказалось, что штаб переехал в другое место.

В штабе о нашем прибытии догадывались, но не ждали так быстро. Поэтому и пожрать не приготовили, ещё и обругав временного комбата за то, что будучи на тыловых складах фронта, он не выбил продукты на батальон. Из чего я понял, что до попадания в свою часть нас никто на довольствие не поставит. А когда оно будет это прибытие, ещё неизвестно. Но какие-то подвижки всё-таки начались. Нас проверили, провели перекличку, пересчитали по головам. Вроде никто не отстал, в СОЧи тоже не подался, хотя и Черноморское побережье находилось неподалёку. Поэтому нас всё-таки накормили, раздербанили на отдельные маршевые роты и раскидали по дивизиям, но большую половину, или скорее две трети, отправили для пополнения 341-й стрелковой. В этой большей половине оказался и я. Так что прямо с утра топаем уже в свою часть. Естественно, под присмотром и под усиленной нагрузкой.

Если на армейские склады мы тащили ящики килограмм по десять, то в дивизию нас отправилось полтысячи человек с большим плюсом, так что загрузили нас по полной, да и поклажа была разной. Мешки, ящики, вещмешки, коробки. В основном, конечно, боеприпасы, но и продуктов хватало. Зато теперь не блудили. Из Долгенькой до Барвенково дошли с двумя большими привалами часам к шести вечера, оставив часть груза, в основном муку и пшеницу с рожью в городке. Осталось пройти километров двадцать чтобы попасть в расположение 341-й дивизии. Прошли, куда нам деваться, тем более дорога была одна, да и провожатые никуда не делись. Первый привал в селе Богодарово, где мы сдаём боеприпасы на ДОП, а всё остальное дивизионным интендантам и наконец-то ужинаем. Хоть и сухим пайком, зато с горячим чаем. Так что оставшуюся половину пути до штаба дивизии проходим легко.

В Ново-Александровке пехоту и прочих, поровну раскидывают по стрелковым полкам, а нашу команду артиллеристов забирают в штаб артиллерии дивизии, расположенный в деревне неподалёку. В штабе с нами переговорил сам начальник артиллерии, а распределяет по подразделениям начштаба, можно сказать поголовно, хотя большую часть направили в дивизионный артполк. Ну, а я не стал говорить, что умею стрелять из маленькой пушки и миномёта, понадеялся на судьбу, вот и попал служить в дивизионную артиллерию. В стрелковый полк мне не очень-то и хотелось, а то нонешние командиры из махры разбираются в артиллерии как свинья в апельсинах. И им ничего не стоит выставить полковые «бобики» на танкоопасное направление, раздёргать батарею на отдельные орудия и заставить стрелять с открытых позиций. Пушка же, а чо. Ствол есть, да ещё три дюйма, щит от осколков прикроет, стреляй в своё удовольствие осколочными гранатами по танкам, авось подобьёшь, не подобьёшь, закопаем. А с батальонными миномётчиками никто даже не церемонится, есть миномёты, нет. — Сержант? Миномётчик? Вот и иди, командуй отделение в стрелковом взводе, раз сержант, а то, что ты миномётчик, это вторично, пехоты в полку не хватает, воевать почти некому. — Вот и получается, что спецов посылают в атаку как «пушечное мясо», а потом атаку противника отбить нечем, пушки, миномёты есть, стрелять некому.

В результате всех пертурбаций попал я служить во 2-й дивизион 901 артполка. Так что вместе с командой таких же счастливчиков, из Елизаветовки топаем в деревню Варваровка, где нас временно размещают на постой в каком-то сарае неподалёку от штаба дивизиона, пообещав раскидать по подразделениям прямо с утра. А здесь уже вакансий имелось достаточно, так как зимой сорок второго дивизия неплохо наступала. Вот и артполк не остался в стороне, поддерживал наступление пехоты огнём и колёсами. И если гаубичные батареи в основном огнём, то пушечные как артиллерийским огнём, так и колёсами, да и с немецкими танками батарейцам повоевать изрядно пришлось. 76-мм дивизионка — самое противотанковое орудие Красной Армии на данный момент времени. Если сорокапятка может поражать немецкие танки, как правило, в борт или в гусеницу, то дивизионка пробивает уже лобовую броню. А фрицевские танкисты далеко не дураки, чтобы подставляться бортом, прут в наступление с чувством и с толком, от пехоты не отрываются, с авиацией взаимодействуют. В отличие от наших командиров-дебилов. Танки отдельно. Пехота отдельно. А авиация? Что-то бомбит, куда-то летает, главное, чтобы не своих.

Вроде повезло, всё-таки артполк должен стрелять с закрытых позиций, по определению, хотя ситуёвины всякие бывают, но всё-таки не на