Эльфийский бык 2 - Карина Демина

class="p1">— Они почти все замарались…

— Сильно?

— Глыба убивал. Много… и… сам. То есть своими руками… то есть… — Софья Никитична замялась, подбирая слова. — Не из пистолета или ружья. Эта кровь, пролитая прямо, не опосредованно…

Она позволила себе выдохнуть.

От реки несло тиной. В одном месте стена камыша и рогоза расступалась, выводя на длинную песчаную косу. Имелся здесь и настил, ныне облюбованный Данькой. Она плюхнулась на сизые доски, стянув старые босоножки, и болтала ногами в мутноватой воде.

— Есть еще несколько похожих, но слабее… остальные… ты прав, нельзя быть пекарем, не испачкавшись в муке. На некоторых крови нет, но тьма их уже коснулась. И еще…

Софья Никитична сжала пальцы, позволив своему дару выбраться.

— Я не уверена, конечно… я все-таки учиться училась, но как бы… частным образом… и практики, сколь понимаете, не имела обширной. Но эта тьма… она не просто от пролитой крови. Боюсь, они коснулись чего-то очень-очень старого… и опасного.

Яков Павлович нахмурился.

— И нет, — тьма распустилась на ладони шелковым цветком. — Теперь я точно не уеду.

На ирис похож.

Ночной.

Тот, который еще считают цветком некромантов.

— Красивый…

— Полагаешь?

Полупрозрачные лепестки шевелились. И подумалось, что впервые она показывает этот цветок не наставнику, человеку, если, конечно, человеку, хмурому и нелюдимому, согласившемуся учить Софью Никитичну лишь по просьбе императрицы, но… постороннему?

Или не совсем, чтобы постороннему?

— Дар проявился довольно поздно, — призналась она. — И получилось… понимаете, матушка моя природница. Батюшка — по земле больше… а тут вдруг темный дар. Скандал случился. Потом, правда, вспомнили, что некогда в роду батюшки был некромант немалой силы, но после дар ушел…

Да и сам некромантический передается весьма своеобразно.

— Но все одно… это же диво до чего неприлично. В те времена. Особенно девице… вот и… — Софья замолчала. Как объяснить молчаливое батюшкино неодобрение. Матушкин холод. Сестер, которые тотчас стали сторониться, будто она, Софья, не некромант, а…

Про то, как она стала вдруг чужой.

— Потом еще та история… почему-то сочли, что это из-за моего дара. Что некромантический дар рушит слабую женскую психику.

Над рекой кружились стрекозы. Мелкие, юркие и огромные, синие, что не летали — скользили по воздуху с важностью тяжелых вертолетов.

— К счастью, дар был слабым, и справлялась я с ним легко. И быстро научилась никому не показывать. Делать вид, что его вовсе нет.

Как научились делать вид и родители.

— А ваш супруг?

— Его, кажется, такая ерунда нисколько не заботила. Хотя уже тогда, после свадьбы… позже… дар прибавил в силе. И я позволила себе приобрести… некоторые книги. Занималась сама… потом беременность. Целителям хватило головной боли.

Софья Никитична позволила себе улыбку.

— А там снова прирост… тогда уже я вышла на четвертый уровень… неофициально если… понимаю, что стоило встать на особый учет, но…

Это означало бы службу.

Да и в голове по-прежнему прочно сидела мысль о неприличности.

Женщина-некромант.

И сильный.

— А там всего понемногу… поездка эта… коровы… я бы и раньше к Ванечке отправилась, но сами понимаете, таких как я эльфы не любят… думаю, дочь поэтому и спряталась от меня в Предвечном лесу, что меня бы в него никогда не пустили. И не пустят. Но…

На водной глади пошли круги, выдавая, что там, в черно-зеленой воде кто-то да обретается.

— На границе остановиться позволили. И жила я там некоторое время… молоко пила. Тогда-то дар и совершил сперва один скачок, потом и другой… мой наставник, правда, сказал, что дело не только и не столько в молоке. Наш дар весьма зависит от состояния души. Что… испытания весьма способствуют его развитию. Поэтому обычно сильные некроманты… не самые приятные в общении люди.

Софья Никитична развеяла цветок.

А ведь долго держался, и главное, почти без усилий…

— Значит… — произнес Яков Павлович презадумчиво. — Ты ирисы любишь…

Все-таки невозможный мужчина.

— Да, — Софья Никитична поправила очки, измененные стекла которых позволяли скрыть тьму в глазах от посторонних. Конечно, скоро та обляжется, но пока лучше с очками… — Есть в них какая-то невыразимая прелесть.

— Кстати… Софьюшка… тут случилось некоторое… как понимаю… недопонимание…

Князь отчего-то замялся.

И вид у него сделался прям как у Ваньки, который очередную пакость совершил, да не рассчитал силенок, отчего пакость эта вышла наружу и с непредсказуемыми последствиями.

— И я всецело признаю свою вину…

Князь выдохнул.

И предложил:

— Может… по бокалу вина?

— Все настолько плохо? — удивилась Софья Никитична.

— Отнюдь… скорее наоборот… но неожиданно, да… дело в том… — он выдохнул и признал. — Наш брак, похоже, признали законным.

Над гладью воды кружились стрекозы. Весело так. Беззаботно.

— Её императорское величество… понятия не имею, откуда она узнала… и не подумайте, на вас это не накладывает никаких обязательств.

От волнения князь вновь перешел на «вы».

— А на вас? — спросила Софья Никитична, почему-то смутившись.

Вот что за жизнь?

Сбежишь так разок из дому, а тебя сразу и замуж… хотя… почему-то раздражения она не ощущала, как и обиды или чего-то иного, помимо тихой, какой-то странной радости.

— Я не в претензии. Разве что меня лишили удовольствия ухаживать за столь очаровательной дамой… но с другой стороны, никто не запретит мне ухаживать за своей женой?

— Серьезно?

Данька зачерпнула горсть воды и бросила в стрекоз.

— Более чем… возможно, вы захотите и даже потребуете развода…

— И вы согласитесь?

— Недавно я бы дал весьма однозначный ответ… — князь поймал капли воды и подвесил их одну на другую нитью живого перламутра. — Но сейчас… право слово… не люблю обещать невозможное.

Вот и как это понимать?

Невозможный человек.

С другой стороны у него омлет получается. И кофе он готовит преотменнейший…

Глава 15

Ведутся разговоры и случаются встречи

«Он был уже слишком стар для юных дев, но еще слишком юн для старых»

Из частной характеристики одного мужчины в самом расцвете сил

Аленка стояла на краю конопляного поля.

— А хорошо пошла, — осторожненько заметил Серега, выбираясь из лесу. — Нет, ну ты просто посмотри, какая красота…

Конопля покачивалась, расправляла листики и тесня друг друга. И поди ж ты, стволы конопли казались плотными, но вот огромные коровы меж ними проходили легко.

На краю поля развалился Яшка, явно успевший побывать