Curriculum vitae - Сергей Александрович Васильев

class="p1">— Так дело должны были сразу наверх забрать, или к военным…

— Должны, но никто не торопится. Перекидывают как горячую картофелину друг другу, ну а пока вот дали нам подержать… Суки…

— А в чем проблемы?

— В чём? — старший опер сделал последнюю затяжку. — Главная задача любого расследования — в ходе оперативно-розыскных мероприятий случайно не выйти на себя! Поэтому и военные прокуроры, и наши главнюки судорожно ищут, нет ли в этом деле чьих-то родимых пятен и любимых мозолей. Нам пока поручено работать и ждать решения… А эти решения могут быть неожиданными, потому что сидят там ребята очень непростые и дела делают крайне интересные… Это тебе не гопников по притонам гонять. Посчитают собранную нами информацию для себя опасной — исполнят весь наш отдел, а ты у себя в аквариуме даже не заметишь. Всё, увольняюсь нахрен. Жизнь дороже…

* * *

— Я думал, что ты уже забыл меня, Гриша!

— Я тоже так думал, муалим Файзулох. Но когда решил, что уже всё, хана, твой номер телефона, что ты отдал мне в Джелалабаде, мгновенно всплыл в памяти.

— Ты правильно сделал, что позвонил, Гриша. Должником плохо жить, а еще хуже умирать. Однако Аллах всемилостив и дал возможность отплатить тебе за спасение моей дочки.

— Это случайность, Файзулох…

— Зря так думаешь, Гриша! Случайность — непознанная закономерность. То, что ты сидишь здесь, передо мной, тому доказательство. Твои начальники всегда были плохими людьми. Там, в Афганистане, когда с базы «Баграм» только поднимался в небо ваш самолет, моджахеды уже знали, какой приказ получил летчик, куда он полетит и кого собирается бомбить. Твой конфликт с армейской мафией был предрешён. И я рад, что ты остался в живых. Буду молиться, чтобы Аллах не оставил тебя без своей милости и в будущем. Ты достоин этого больше, чем некоторые мои ученики, аккуратно совершающие намаз и наизусть цитирующие Коран. Твой караван уходит сегодня ночью. Границу в Европу будете переходить с помощью прикормленных пограничников из Латвии — их начальники еще подлее и беспринципнее, чем твои. Что ты улыбаешься, Григорий?

— Никогда не думал, что буду бежать от одной мафии, пользуясь услугами другой…

— Ты просто еще слишком молод и не понимаешь, что такое добро и зло. Это только в сказках первое побеждает второе. На самом деле гораздо чаще зло побеждает другое зло, обращаясь при этом добром…

Глава 13

Блиц

Рейс Ереван-Москва. 2019

На рейс до Москвы полковник, убаюканный отменным сервисом business lounge, пришёл в прекрасном настроении, мурлыкая какое-то дикое попурри из «Леди Гага» и бит-квартет «Секрет». На самом входе к россыпи магазинов duty free прикупил яркий оранжевый рюкзак для внука, в котором можно было запросто переносить его самого, нацепил на себя спереди и неторопливо наполнял, гуляя по аэропорту, собирая всякую мелочевку на гостинцы. Так и дошёл до своего места в самолете. На переднем кресле к его приходу уже разместился и отчаянно ёрзал какой-то толстячок. У него бегало всё. Маленькие глазки на пухлом лице, ощупывающие каждого проходящего с головы до пят, руки, непрерывно теребящие то сиденье, то кожаную папку, лежащую на коленях и даже галстук, постоянно съезжающий куда-то вбок от усиленного вращения шеей.

— Это что у вас? — ткнул он пухлым пальцем в оранжевое сокровище полковника.

— Парашют, — пошутил Григорий. — А вам что, не выдали? Всем, кто летит в бизнес-классе, обязательно выдают…

Стоящая рядом с толстяком стюардесса только успела расширить глаза, поднять брови и открыть рот, как сосед полковника, словно жеребец на скачках, взмахнул редеющей гривой, отпихнул девушку и с низкого старта ломанулся на выход, сметая входящих на борт пассажиров.

— Ну зачем вы так, товарищ полковник? — укоризненно произнесла стюардесса.

— Не поверите, сам не ожидал, — провожая глазами спринтера, покачал головой шутник, — а ведь солидно выглядит. Мне показалось — умный человек, с чувством юмора..

— Мало ли как он выглядит… — сдвинула брови стюардесса. — А мне что теперь делать?

— Грустить, — печально вздохнул Григорий, тут же улыбнувшись, — нам его будет очень не хватать!..

Грустить пришлось недолго. Буквально через минуту стоящий сбоку ряд кресел оказался оккупирован беременной, качественно ухоженной мамочкой лет тридцати и маленьким монстром лет семи, судя по экстерьеру — будущим джигитом. Монстр сел в кресло, огляделся и завыл. Что-то среднее между визгом свиньи, ведомой на убой, и воплями дьявола из тела девочки в фильме «Экзорсист». Надежда на то, что орущий недоджигит скоро устанет и успокоится, умерла на третьей минуте, когда вопящее существо начало бегать по салону самолета. Его усталая беременная мамаша пыталась бегать за ним и хоть как-то утихомиривать, но быстро сдалась. Стюардессы и пассажиры морщились, но старались не замечать этот перемещающийся генератор белого шума, пока одна женщина не выдержала и выкрикнула мамаше хулигана: «Да сделайте же что-нибудь!» Мамочка вышла на середину прохода, обернулась ко всем пассажирам, обвела их уставшим, затравленным взглядом:

— А что делать то? Если бы я могла его отшлепать… Но его отец строго-настрого запретил трогать сына, чтобы он рос настоящим воином и мужчиной…

— Ах это у нас, оказывается, воин! — полковник встал, освободился от своего «парашюта», перехватил за талию пролетающую мимо лужёную глотку с ножками, поставил перед собой и рявкнул так, что притихли пассажиры в хвосте салона:

— Nachname?! Rang?! Militäreinheit?! (Фамилия? Звания? Воинская часть? — нем.)

Фонтан придурошного рёва иссяк и дикие вытаращенные глаза уставились на офицера. А тот даже не думал предоставлять время, чтобы опомниться.

— Pourquoi es-tu silencieux?!! Réponds-moi!! Vite!!! (Почему молчишь? Отвечать! Быстро! — фр.)

Все слова вопрошавший сопровождал настолько энергичным встряхиванием объекта воспитания, что голова у того болталась с риском оторваться от туловища.

— Он не понимает по французски, — пискнула испуганно мама.

— Да? — удивился полковник, — по-русски и по-немецки тоже. А как с ним разговаривать? — Soldier! Don't be silent! Answer the senior in rank! (Солдат! Не молчать! Отвечать старшему по званию!), — обратился он к мальчишке, делая страшные глаза.

На виду у всего самолета началась стремительная трансформация монстра в хомячка. У мамаши и чада случился разрыв шаблона. Оба смотрели на полковника с ужасом. Ребенок уже не выл, а скулил и рвался к родительнице.

— Стоять, солдат! — скомандовал полковник, дублируя на немецком «Halt!» и на английском «Stand up!» — За неповиновение в армии воину полагается расстрел! Но на первый раз ограничусь тем, что отрежу тебе язык — всё равно он не нужен, раз ты разговаривать не умеешь…

— Умею, —