Очкарик 2 (СИ) - Афанасьев Семен

С другой стороны, с таким сильным напряжением собственной воли на фоне длительной бессонницы (вернее, на фоне полного отсутствия сна), она сталкивалась впервые.

Её ощущения сейчас были — как будто в голову залили большой казан кипятка. Собственные мозги ощущались кусками сваренного мяса и совсем не хотели соображать.

- Какая разница, на кого я похож? Главное — кем я на самом деле являюсь.

- Хорошо сказано… Отвечу сразу, чтобы не длить бесполезную беседу. Кони под нами действительно мои, все до единого. И не только они. — Асем выдохнула, подбирая слова поделикатнее. — Но человек не является ни моим слугой, ни в чем-то зависимым от меня. Он волен поступать так, как сам решит. Приказывать ему я не могу, особенно приказывать воевать за чьи-то чужие интересы.

- Я понял…

Огорчение на лице Рифа была таким неподдельным и искренним, что орчанка не удержалась:

- Слушай, а ты что, правда вот так считал — я плюну и забуду попытку меня убить? Допустим даже, он был бы мой слуга, — кочевница разгорячилась не на шутку. — С чего мне рисковать им? Для чего мне защищать хуманов? Ты что, правда считаешь, что я должна вот так всё простить и забыть?

- Мы с тобой из не чужих друг другу народов, — вздохнул парень. — Тебя же сейчас я прошу, а не хуманы.

Асем грязно выругалась, несмотря на полную недопустимость этого действия.

Услышав столь неподобающие слова из уст приличной девушки, её собеседник разинул рот от удивления.

- Значит так. Человек вами ранен, находится на излечении. Ему сейчас не то что воевать, а даже двигаться нежелательно. Просить его ни о чём не дам. Понятно? — резко выдала она.

- Куда уж понятнее, — спокойно кивнул Риф, натягивая поводья своего мула и отдавая ему команду развернуться.

Длинноухое недоразумение выполнило только первую часть молчаливого приказа своего хозяина: тупая скотина остановилась на месте.

Разворачиваться либо трогаться куда-то потомок осла и кобылы не спешил.

- Идиот. Такой же, как твой скакун, — отбросив приличия, констатировала орчанка. — Я — последняя в своем роду. Если меня не станет, всё прервётся. Твои эти люди хотели меня убить, часть из них… Вторая половина просто промолчала. Я не знаю, каким надо быть… нечистый! — ругнулась она ещё раз. — Даже слово пристойное на ум не приходит!.. Я не буду спасать своих убийц.

- Можешь не разоряться, — нахмурился собеседник, продолжавший всё это время активно шевелить пятками. — Мой скакун просто с места не трогается, я бы уже давно развернулся и уехал…

- Идиот, — опустила ресницы орчанка. — Твой "скакун" чует запах пары моих кобылиц. Ветер вон с той стороны, а у твоей скотины на удивление чувствительные ноздри. Он же не идиот… — она еле удержалась, чтобы не добавить "в отличие от своего хозяина". — Он не идиот, — повторила Асем, — уезжать от такого интересного общения. Если у него не получится сейчас, больше он таких кобылиц никогда и нигде не увидит. В ваших окрестностях, так точно.

- Помоги, — коротко попросил Риф.

Вкладывая в свои слова гораздо больше чувств, чем старался показать.

- Да будьте вы прокляты вместе, идиот-хозяин с таким же кретином-ишаком! — простонала Асем, проклиная мысленно саму себя. — О создатель, чем же я тебя прогневала?

- Ты чего? — насторожился пацан.

- Рот закрой.

Дальше орчанка, склонившись со своего седла к более низкому копытному, почесала упрямое недоразумение между ушей и, вложив в свои слова толику силы, приказала ему следовать за собой.

***

- Ух ты! — Риф глядел на Хе, не скрывая крайней степени восхищения.

Полукровка, после появления подруги со спутником, повинуясь команде, растолкала человека.

Сейчас, выбравшись из-под шкур, она стояла абсолютно раздетой в лучах утреннего солнца — и решала, надеть жилет или рубаху.

- Могу не справиться, — честно предупредил Вадим после того, как выслушал Асем. — Слушай, мать. Я тебя поддержу в любом решении, но ты сначала объясни мне свою логику?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Нет у меня этой твоей логики, — огрызнулась дочь степного народа. — У нас и слова такого в языке нет. Я понимаю, что это значит рассудительность, но самого слова раньше не слышала даже. Его дурака жалко, — она кивнула на паренька, мало что не капающего слюной в возбуждении себе на грудь.

Хе, наконец приняв решение, натянула на себя жилет. После чего принялась влезать в штаны.

Она ещё не до конца протрезвела, поэтому движения её точностью не отличались.

- Переводи, — коротко кивнул человек орчанке и вручную развернул Рифа лицом к себе. — Сколько разумных движется в отряде, который ты заметил?.. Вооруженны чем?.. Скорость движения?.. Защитные средства у такого отряда какие?.. А у каждого отдельного бойца?…

* * *

Там же, через некоторое время.

Несмотря на абсолютно полную скорбность разума, глаза у пацана оказываются острыми. Плюс шагающие на абордаж деревни орквуды, похоже, действительно приняли его за своего.

Я очень удивлен точностью и деталями его ответов, но на ключевые вопросы у него практически нет пробелов.

— Я не справлюсь, — честно и искренне сообщаю Асем после экспресс-анализа. — Могу объяснить, почему.

— Не сейчас, — хмурится она. — Знаешь, на всё воля создателя. Можно подумать, я за этих хуманов очень переживала… — на её лице отражается явное облегчение. — Не говоря уже о том, что тебя ещё лечить и лечить.

— Эээ, а со мной что не так? — мгновенно улавливаю главное в её словах.

Вообще-то, ощущения у меня действительно странные. Но я их списывал на особенности ситуации. Плюс камень в голову — не самый лучший массаж. Могло ведь и кость пробить. Попади сбоку и в висок.

Буквально через полминуты, к своему несказанному изумлению, узнаю об ожоге мозга.

Оказывается, в этих краях возможно и такое.

— Это магия такая, — с досадой поясняет орчанка. — Тот каст, что у тебя перед глазами сформировался… — дальше следуют технические подробности некоторых тэтэха местных магических конструкций. — Слушай, — схватывается она. — А ведь ты же не только воевать с ними можешь. Ты же ещё и посоветовать что-то можешь?

— Могу. Но не уверен, что страдаю всепрощением. Лично я считаю, что ваши местные боги просто со скоростью звука всё расставляют на свои места.

— Дай свой совет мне, — решительно предлагает она. — А я подумаю, что из твоих слов ему перевести.

* * *

Там же, через несколько минут.

-… только бегите. Причём — несколькими группами, в разные стороны. Тот отряд, который описал ты, не захочет разделяться и дробиться на маленькие кусочки, которые не смогут защититься самостоятельно в степи.

По большому счёту, совет Вадима был толковым.

Если отбросить весь идиотизм ситуации, она бы и сама порекомендовала что-то подобное.

Решение не то чтобы лежало на поверхности, но и пешие орквуды в бескрайней степи — достаточно предсказуемое явление. Понятно, что они шли грабить. Поскольку орчанка очень хорошо могла рассказать, почему они путешествуют пешком.

- Знаешь, каждый день с тобой приносит что-то новое, — задумчиво сказала она, касаясь виском плеча Вадима и замирая в таком положении на некоторое время.

Риф, оседлавший одного из подаренных ею коней, гнал того галопом по направлению к своему дому.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Этот лошак чем-то интересен? — Вадим обнял её за плечо (ну слава богам! Додумался наконец…) и, щурясь против солнца, тоже смотрел вслед всаднику. — Жалеешь, что отдала своего коня в обмен?

- Какой обмен?! — фыркнула Асем, не пытаясь даже сдержать своих чувств. — Подарила! Этот родственник нашей Хе, — она кивнула на мула, — говоря твоим языком, имеет отрицательную стоимость.