Княжич, князь - Глеб Корин

собираюсь к прикрасам девичьим прицениться. Мне бы перстенек серебряный с бирюзою. Не подскажешь ли, у кого найти смогу?

— Оно тут вот что: я среди здешних торговых людей, можно сказать, совсем еще новик. И ежели по правде… — купец явно собирался добавить что-то еще, но оборвал себя и только развел руками.

У дверей соседней лавки подпирали косяки двое парней с видом «а шел бы ты и дальше своей дорогой, человече добрый!» Кирилл вспомнил, что это именно они давеча обогнали его с Иовом. За их спинами появлялось изнутри и снова пряталось в глубине круглое хозяйское лицо с бегающими глазами.

— Иов, я опять это почувствовал — тот же страх, — тревожно отметил Кирилл. — Здесь и еще где-то рядом.

Внезапно выскочив наружу, купец заметался на помосте, завопил с надрывом и тоской:

— Игнатий, Игнатий! А ведь он теперь ко мне направился, ко мне! Что же делать-то?

Инок тут же остановился, заслонив Кирилла.

Высокий человек в коричневой чуге молчаливо наблюдал за происходящим с противоположного крыльца. Услышав обращенные к нему слова, он плюнул от души, яростно топнул ногой и заорал в ответ:

— Что делать? Для начала на языке своем поганом удавись, выпороток бздливый! Вот же послал Господь споборничков…

После чего быстро сбежал вниз. Оглядываясь по сторонам и продолжая бормотать под нос: «Ну дуботолк… Ну межеумок… И я хорош: доверился, как распоследний…», стал злыми рывками распутывать коновязь мышастого жеребца под седлом.

— Бежишь? Ну беги, беги! — продолжал голосить первый. — Только если что — я один тонуть не стану! Всех за собою потащу, так и знай!

Высокий вскочил в седло, уже оттуда еще раз плюнул и с места взял галоп — встречные поспешно шарахнулись в стороны.

— А-а-а! Да пропади оно всё пропадом! — заверещал купец поразительно тонким голосом. — Бей собак Стерховых, ребята! Смертным боем бей!

Он отступил в глубину помещения, захлопнул дверь и загремел засовами. Его гвардейцы с деланой ленцой отлепились от косяков. Поигрывая плечами, двинулись вниз.

Пространство перед лавками стало быстро пустеть. Из оставшихся зевак — либо особо охочих до дармовых зрелищ, либо совсем уж рисковых — одни вскарабкались для выгодного обзора на ближайшие лестницы, другие схоронились под ними. А еще четверо, так и не убравшиеся от греха подальше, вдруг разделились по двое да начали потихоньку подбираться слева и справа. Кирилл вытащил из ножен купленый кинжал, прижал его к бедру.

— Оставь, княже, — попросил Иов. — Не надо кровь проливать.

— Дело говоришь, иноче! — оскалился один из парней. — Брось ножик, малец.

— Мне брось, — добавил другой. — Ножик-то славный.

Они расступились, чтобы не мешать друг дружке, слаженно выхватили из-за голенищ засапожники и рванулись вперед.

Инок взмыл в стремительном прыжке, промелькнул размытым росчерком в просвете между нападавшими. Приземлившись на согнутые ноги за их спинами, в мгновение ока развернулся всем корпусом к ним и Кириллу. Полы подрясника метнулись черной вспышкой, с резким звуком вспороли воздух. Купеческие гвардейцы разом остановились. Выронили из рук ножи, медленно склонились перед молодым князем в совместном низком поклоне и повалились к его ногам. А он вдруг расслышал крики «поберегись!» да нарастающий конский топот. Сквозь разбегающийся с дороги люд навстречу ему неслись белый аргамак князя Стерха и вороной карабаир сотника Василия. За ними следовали около двух десятков ратных всадников, один из которых держал в заводу гнедого конька Кирилла, а другой — чубарого брата Иова.

Оставшаяся четверка защитников торговли передумала завершать свой маневр окружения и бросилась врассыпную.

— Все ли ладно? — прокричал князь Стерх, осаживая коня.

— У меня — да, — сказал Кирилл. — Только этот, как его… купец Игнатий сбежал.

— Полагаю, и многие, ему подобные, в бега такоже наладились. Но никто никуда не денется — на всех дорогах заставы с ночи. Брат Иов, что-то еще?

— С перстеньком разобраться не успели, княже.

— С каким перстеньком?

— Серебряным, с бирюзою. Князь Ягдар так и не купил его.

— Ах да. Ну, такую-то беду, как говорится…

— Я сейчас, я скоренько! — забеспокоился Кирилл.

— Не суетись, княже, — ладонь князя Стерха приподнялась, останавливая по-отечески. Он выпрямился в седле, повел головою окрест. Рокочущий голос властно заполнил окружающее пространство:

— Слушайте, люди торговые! Надобен перстенек для девичьей руки! Серебряный, с бирюзою! Явите милость ко гостю моему — да так, чтобы выбор добрый был у него! Сами же подбирайте не в спешке — нам обоим не побыстрее желается, а получше! Уразумели? Тогда да поможет вам Велес!

Наклонившись с коня к Кириллу, спросил уже потише:

— И как оно — небось, натерпелся страху, княже?

— Сказать по правде, лишь под конец, да и то самую малость: при мне же брат Иов пребывал неотлучно.

— Не только он. И впереди вас, и позади все время люди мои шли, горожанами да крестьянами ряженные — сотник Василий лучших отобрал. Случись что посерьезнее — пособили бы… — он поочередно указал на зевак, которые уже успели спуститься с окрестных лестниц, выбраться из-под них и приблизиться с обеих сторон. — Да и я прибыть намеревался заранее. В должное время. За то, что мы с отцом Варнавою неких замыслов наших тебе сразу не открыли, обиды на нас не держишь ли?

Князь Стерх раздвинул усы короткой улыбкой, оставляя глаза серьезными.

— Нет, княже, — твердо и не раздумывая ответил Кирилл. — Не маленький, разумею, что в делах подобных так и должно быть.

— Вот и ладно. Василий! Гляди — эти двое уже начинают в себя приходить. Под запор обоих. Сам решай, кого отрядить с ними.

И добавил, уважительно обратясь к иноку:

— Всегда немало удивлялся я вашему искусству, брат Иов. Издали успел увидеть да восхититься и твоим мастерством. Честь тебе!

Инок молча поклонился в ответ.

— Княже, — подал голос Кирилл, — их хозяин в лавке затворился, а еще четверо таких же, как и эти двое, успели удрать.

— Не беспокойся, я приметил. Но об этом позже — гляди, уже несут…

От дальних лавок, бережно прижимая к животам низкие дощатые короба, к ним спешили купцы. По одной из ближних лестниц осторожно, но довольно проворно затопал вниз хозяин с густо позвякивающей грудой серебра на серебряном же подносе. Оплошно оступившись при последней ступеньке, он еще успел сделать в своем неостановимом падении несколько семенящих шажков. Руки непроизвольно взметнулись, выбрасывая перед собою всю драгоценную ношу, а сам торговец с коротким кряканьем грянулся оземь. От летящего подноса Кирилл без труда уклонился, но широкий выплеск серебряных перстеньков просто окатил его с головы до ног. Один из них угодил в отворот рубахи и провалился за пазуху.

— Вроде бы рановато еще, — заметил