Княжич, князь - Глеб Корин

плечо. — С ягодою да с хреном! В нос шибат — что твой кулак! Налетай, кто не дурак!

Кирилл остановил квасника, с удовольствием выцедил полный жбанчик — чтобы острой кислинкой хоть немного снять ощущение тяжести в животе. Ну и подтвердить заодно, что дураком вовсе даже не является. Приглушил ладонью неизбежную — увы! — отрыжку, отозвавшуюся иголочными уколами в ноздрях, отер губы и удовлетворенно огляделся вокруг.

Пестрое и бестолковое скопище ларей, рядов, лотков под навесами или просто под открытым небом рассекала из конца в конец пара длинных строений, расположенных рядом друг с другом на высоких цоколях из дикого камня. Заметив, что Кирилл обратил на них внимание, брат Иов пояснил:

— Лавки избранных торговых людей Градской и Княжьей Гильдий. Вскладчину строились, но после того не слишком ладят меж собою. Их товары, конечно, дороже, нежели у лотошников, зато и получше. Если что, всё это также Гордей рассказал. Направимся туда?

— Я бы для начала тут пригляделся.

Инок молча кивнул. Затем выбросил руку в сторону, ухватив за шею верткого мужичонку, который ухитрился бесцеремонно протиснуться между ними и уже наладился было нырнуть в толпу.

— Спасибо тебе, добрый человече, — сказал он негромко, разворачивая его лицом к себе. — Князь кошель свой обронил оплошно да потерять мог, если бы не ты.

— Какой такой кошель? — взвился мужичонка. — Не ведаю я ни про ка… Уй-й-й! А ну пусти, не то…

— Кожаный, — уточнил брат Иов, едва приметно сжимая один из пальцев на его шее.

— Кэх-х-х… оэ… о… — оскаленный рот незадачливого воришки съехал на сторону, глаза полезли из орбит, а рука заскреблась за пазухой, судорожно выдергивая оттуда позвякивающий мешочек сыромятной кожи. — В-вот!.. На! На!

Кирилл запоздало ухватился за обрезанные концы завязок на поясе:

— Ах ты…

Иов разжал пальцы, поклонился с благодарностью:

— Храни тебя Господь, добрый человече!

Мужичок, скособоченно держась за шею и заплетаясь ногами, кое-как поспешил затеряться среди народа.

— Уж прости, княже: забыл поведать заранее о таковой возможности. Может, кошель пока у меня побудет?

— Ага. И спасибо тебе, брат Иов. Но как же ты увидел-то?

— Смотрел.

— Ну да… Знаешь, давай все-таки к этим гильдейским лавкам двигаться помаленьку.

У мясных рядов дорогу им перегородило плотное людское кольцо. Из глубины его доносились размеренные глухие удары, хеканье и повизгивание, сопровождаемые поощрительными выкриками зрителей.

— Что там происходит? — полюбопытствовал Кирилл, повысив голос.

Один из зевак обернулся и пояснил словоохотливо:

— Колбасника бьют. Повадился, облуд эдакий, заместо мяса доброго пакость всяку в колбасу наталкивать. И совестили его прежде, и даже княжьим судом стращали, а он, вишь ты, опять да опять за свое. Терпение людское и лопнуло. Как по мне, даже припозднилось лопаться-то. Э! Ты, гляжу я, никак, сам княжьих кровей будешь — может, прикажешь прекратить?

— Так ведь не ваш князь я. А ты что скажешь, брат Иов?

— Вразумление — дело благое. Туда, княже, — вон той стороной обойдем. Вы же, люди добрые, продолжайте с усердием.

Широкие многочисленные лестницы вели к открытым дверям лавок. В ближней из них показался хозяин, самолично провожавший уважаемого гостя. Почтительно и ненужно поддерживая его под локоток, он из вежества чинно спустился вместе с ним на пару-тройку ступеней.

Их обогнали двое парней. Громыхая сапогами, взбежали где-то впереди наверх и скрылись за одною из дверей.

Кирилл внезапно остановился. Опустив голову, прикоснулся кончиками пальцев к шраму на правом виске.

— Что случилось? — тут же откликнулся Иов.

— Н-не знаю. Неладное почувствовал. Страх, что ли? Не знаю.

— Чего боишься?

— Это не мой страх.

Инок, подумав, проговорил как-то по-особому спокойно:

— Послушай меня, княже. Сразу не входи никуда. Вначале просто вдоль пройдись не спеша. Будто прогуливаешься да осматриваешься. Я за тобою на малом отдалении последую.

Кирилл кивнул и, ухарски подбоченясь, с вальяжной неторопливостью зашагал вперед. Временами он останавливался, горделиво откидывал голову, явно подражая кому-то. Оттопыривал нижнюю губу, оценивающе прищуривался на гостеприимно распахнутые двери.

— Да, примерно так… — почти беззвучно произнес наблюдавший за этим Иов.

В открытых проемах начали появляться лица сидельцев, а то и самих хозяев.

— Ищешь чего, человече любезный? — не утерпел кто-то. — Может, у нас найдешь?

На это немедленно и ревниво откликнулись другие:

— К нам милости просим!

— А у нас — так и получше прочих будет!

Кирилл выбрал наугад одну из лестниц, всё с той же кичливостью стал подниматься по ступеням. Скрывшись за створкою распахнутой двери, он уже не видел, как напряженно следивший за ним хозяин соседней лавки принялся быстро изображать что-то руками высокому человеку в коричневой чуге на крыльце напротив. Тот в ответ проделал ладонью у горла резкое движение непонятного значения и отвернулся.

— Ух ты… — с тихим восторгом прошептал Кирилл, войдя и осматриваясь вокруг. Вся его спесь с чужого плеча тут же улетучилась неведомо куда. Стены лавки мерцали глазками самоцветов, витым золотом да резным серебром. Их тусклое свечение перечеркивали во всех направлениях длинные холодные блики благородной стали.

— Оно тут вот что: белым оружием мы торгуем, — пояснил хозяин, будто опасаясь, что посетитель может невзначай проглядеть назначение лавки. — Да не простым, а что называется, для достойной руки. Ты, гостюшко дорогой, княжич или князь будешь?

— Князь… — он осторожно снял со стены германский фламберг с пламевидным клинком, полюбовался затейливыми извивами позолоченной гарды и примерился в ухвате.

— Пожалуй, этот для тебя тяжеловат окажется, княже, — заметил хозяин, вроде как извиняясь.

— Знаю. Отец иногда заставлял с двуручником упражняться, да еще и одной рукою. Говорил: это тебе на вырост, — Кирилл вздохнул, возвращая меч на прежнее место. — Я так, вспомнилось просто…

— Тогда, может, акинак опробуешь? Как раз в твою меру — и глянь, какова работа! Или гладиус новоримский. Что скажешь: хорош? А это — наших мастеров, вилецких. В добром бою получше иных иноземных будет. Красавец!

— У меня почти такой же.

— Ножи ратные да охотничьи, ханджары магрибские, тесаки тарконские не пожелаешь ли хоть глазом окинуть?

Брат Иов коснулся плеча торговца, наклонил голову:

— Ты прости нас, хозяин, — мы на время малое выйдем со князем.

Кирилл с сожалением оторвался от рассматривания богато изукрашенной горянской камы, отложил ее в сторону и последовал к выходу.

— Ну как? — спросил инок, почти не двигая губами.

— Ты о чем это?

— Почуял ли сейчас то же, что и прежде? — уточнил брат Иов столь же тихо и терпеливо.

— Нет.

— Для себя что-нибудь приглядел?

— Да, но не для себя. Мне вдруг в голову пришло княжичу Держану подарок сделать.

— Дело доброе. Держи свой кошель, а я здесь подожду.

Кирилл расплатился за отложенный кинжал восточной работы, сообщив хозяину:

— Еще