Стальная империя - Сергей Александрович Васильев

поняли его по-своему. Потому что ничего не знают про общий стратегический замысел, не ведают, что их знания – китайская шкатулка. Открыв ее, враги узнаю только то, что надо ему, а не то, что есть на самом деле. Каждый исполнитель в курсе только собственного маневра. Сложить элементы мозаики до поры до времени не получится ни у кого. Чем больше противник будет узнавать про отдельные элементы, тем больше дезориентируется. Целых четыре гамбита подряд, чтобы уверить врагов, будто застали его врасплох. А потом мышеловка захлопнется. Вот только приманка должна быть очень аппетитная…

– Иван Дмитриевич, – позвал император князя Ратиева, безотлучно находящегося при нем в новой жизни с момента первого посещения Тифлиса, – у меня есть поручение, которое кроме вас доверить некому…

Эскадры

14 января 1902 года. Лондон. Высокий Холборн

– Ждите, сэр Джеймс скоро примет вас, – напыщенный, словно Биг-Бен, мажордом церемонно поклонился и исчез за дверью, напоминавшей размерами и массивностью крепостные ворота.

«Интересно, когда это Макдональд успел стать сэром?» – хмыкнул про себя Алексей Игнатьев, с комфортом располагаясь в глубоком кожаном кресле и оглядывая новые хоромы скромного защитника трудящихся. С момента делегирования своих депутатов в Палату Общин новоиспеченный секретарь Комитета рабочего представительства и организатор партии лейбористов перестал особо скромничать, поселившись в шикарном особняке на Высоком Холборне напротив здания Prudential Assurance Building и одеваясь исключительно в Henry Poole, на Savile Row 15.

Последний раз Игнатьев видел Макдональда год назад, получив безумное поручение оказать помощь группе боевиков-социалистов, планирующих во время аудиенции взять в заложники семью Николая II. Эта дикая идея была похожа на истерику после неудавшегося государственного переворота с участием английского посла. Игнатьев вместе с Едрихиным из контрразведки и Треповым из лейб-жандармерии сломали голову, сочиняя причины фиаско операции, чтобы она не стала личным провалом Алексея, так удачно внедрившегося в окружение восходящего британского политика. Перебрав самые экзотические варианты, взяли тайм-аут, заявив о необходимости перенести сроки «в связи с временным отсутствием на месте нужных лиц». Из Британии в ответ пришла шифровка о срочном сворачивании всей операции и эвакуации боевиков из России. Видимо, в Лондоне информация об этой авантюре дошла до кого-то более или менее адекватного, и он волевым решением отменил этот casus belli.

После возвращения на Туманный Альбион Игнатьев через супругу сэра Стэнхоупа, в девичестве – Александру Валериановну Толстую, внучку Егора Францевича Канкрина, узнал о погроме, устроенном королём Эдуардом в секретных британских службах и Форин Офис, и об образовании из осколков разрозненных конкурирующих между собой контор принципиально новой централизованной структуры – Secret Intelligence Service[36].

А потом – почти год забвения, но совсем не безделья. В это время Игнатьев стал глазами и ушами русского императора, под видом праздно путешествующего по Британии собирал информацию о предприятиях, пригодных для демонтажа и вывоза. Специализацией поручика были паровые турбины и заготовки для них, электрогенераторы и электродвигатели. Найти, выкупить на подставную фирму, вывезти на континент. Дальше ими занимался Канкрин. Финальным аккордом Алексея должны были стать «неожиданные аварии» навивочных станков на предприятиях по изготовлению орудийных стволов Vickers Limited в Шеффилде. Ирландцы-фении традиционно очень сердиты на английскую корону. А у станков такая хрупкая конструкция и такая высокая чувствительность к некачественной смазке…

Но неожиданно – из таких «вдруг» буквально соткана вся работа разведчика – он получил примечательное письмо, подписанное одинокой буквой «С» зелеными чернилами, и понял, что приглашён в Большую игру новой секретной службы короля Эдуарда[37]. Британский защитник российских трудящихся Джеймс Макдональд тоже оказался ангажирован этой британской разведструктурой, судя по всему, на один из ключевых постов в русской секции. Без сомнения, английская забота о русской революции должна курироваться британской разведкой! Кем же ещё?

– О, граф! Как я рад видеть вас живым и здоровым! – Макдональд так искренне изображал счастье, что даже не заметил кресла и чувствительно о него приложился.

– О, Джеймс, моя скромная персона не стоит такого внимания, – расшаркался Алексей, придерживая под руку лидера лейбористов, потирающего ушибленную ногу. – Почти год я был интересен только ветру на Темзе, объездил со скуки всю метрополию, думал, что моё путешествие сюда вообще было ошибкой, и я мог бы принести больше пользы делу революции у себя дома.

– Ошибаетесь, граф, – Макдональд присел в кресло, не переставая морщиться и массировать ушибленное бедро, – с вашей горячностью и вольтерианством в России вы наверняка уже были бы разоблачены и копали бы Беломорканал, как ваши гвардейские сослуживцы. Мы вас, считайте, сохранили от репрессий тирана. А что касается внимания, то у нас тут были некоторые… э-э-э… трансформации, но сейчас всё утряслось. Мы готовы к конструктивной работе.

– Сочувствую, Джеймс, сочувствую, – Игнатьев понимающе кивнул, – неудачи внешней политики всегда заканчиваются некоторыми… трансформациями… Но я надеюсь, что моей новой информацией вы воспользуетесь, – он сделал паузу, – более профессионально…

Макдональд дёрнулся, как от пощёчины, однако моментально взял себя в руки и только угольки глаз выдавали внутреннюю ярость белого человека, вынужденного нести бремя цивилизации в беседах с «этим русским варваром».

– Я весь сгораю от нетерпения! – с ласковой улыбкой скрипнул зубами англичанин.

– Здесь, – Игнатьев небрежным движением протянул заранее заготовленный пакет, – приказ царя о формировании Второй Тихоокеанской эскадры и её передислокации из Кронштадта…

Макдональд аж подпрыгнул. Злобные угли моментально погасли, залитые азартным холодом хищника, почуявшего добычу.

– Алекс! Господи! А я еще посмел задержаться на несколько минут! Что? Что вам известно?

– Джеймс! Извините, но ни я, ни мой источник в окружении царя не моряки, поэтому мы не можем оценить важность информации и её нюансы. Эскадра выходит из Кронштадта четырнадцатого января…

– А сегодня?

– Сегодня и есть четырнадцатое…

– Bloody hell![38]Простите, граф…

– Не ожидал, что это вас так взбудоражит, – Алексей небрежно откинулся на спинку кресла. – Какую угрозу для британского флота могут представлять какие-то четыре броненосца и восемь крейсеров?

Макдональд побледнел и уткнулся в полученные бумаги.

– Та-а-ак, «Пересвет»… «Ослябя»… ну, этих я знаю… «Радонежский»?

– Раньше этот корабль назывался «Победа». Но сатрап сказал, что «не стоит хвалиться, идучи на рать». Это старая русская поговорка.

– О, я знал, что русское простонародье суеверно, но царь… Впрочем, неудивительно… А что за «Воевода Боброк»?

– Это первый из купленных у Германии броненосцев «Виттельсбах», введен в эксплуатацию в авральном режиме, и, если доверять слухам, работы на нем так и не завершены…

– Так-а-ак, броненосцы – понятно, но откуда столько крейсеров?

– Наверно, Джеймс, вы хотели сказать не «откуда?», а «зачем?».

– Да нет, Алекс, как раз зачем нужны крейсеры, нам, англичанам, объяснять не нужно… Теперь мне ясно, для какой цели ваш военно-морской агент зафрахтовал угольщиков. Простите, граф, но я срочно должен вас покинуть и отправиться в адмиралтейство…

В это же время. Балтика

Перед тем как нырнуть в чрево броненосца, Макаров придирчиво осмотрел брезентовый чехол,