Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 3 - Сергей Свой
— Армия, — отчеканил следующий командир, старый ветеран италийских кампаний. — Полевая армия: сто двадцать тысяч пехоты, тридцать тысяч кавалерии, пять тысяч полевой и осадной артиллерии с расчётами. Плюс инженерные и обозные части — ещё сорок тысяч. Всего под ружьем для первоначального удара — около двухсот тысяч. Ещё сто пятьдесят тысяч — гарнизоны в цепочке баз и резерв, который будет перебрасываться по мере закрепления.
— Воздушный флот, — голос Адара звучал ровно, но в нём не было прежнего огня, лишь холодная профессиональная точность. — Сорок семь боевых единиц. Запас водорода, бомб, зажигательных составов и стрелкового вооружения для экипажей рассчитан на три крупные операции без пополнения. Дальность действия основных крейсеров с полной нагрузкой — семьсот миль. «Атлант» может нести на борту четыре лёгких разведывательных дирижабля, которые можно спускать на тросах для ближней разведки. Проблема — ветра в неизведанных регионах и возможные грозы. Мы готовы к потерям. Расчёт — тридцать процентов от состава флота в первый год кампании.
— Снабжение, — Калликрат не смотрел на карты, он смотрел на свои бесконечные таблицы. — Запас провианта на основной армии — на шесть месяцев при жёсткой экономии. Флот может частично пополнять запасы рыбой. В цепочке баз созданы неприкосновенные запасы ещё на год. Но ключевой фактор — скорость. Если мы застрянем где-то дольше, чем на сезон, цепочка снабжения начнёт рваться. Мы вычислили критическую точку — восемнадцать месяцев от начала операции. После этого, если не будет захвачена богатая ресурсами территория, система начнёт давать сбой. Мы идём ва-банк.
— Разведка и внутренняя безопасность, — Мато говорил последним, его слова были тихи, но весомы. — Последние донесения от наших купцов, проникших в пределы Цинь под видом торговцев шёлком, подтверждают: империя знает о «западных демонах». Они усилили гарнизоны в приморских провинциях, но основная их армия сосредоточена на севере, против кочевников хунну, и на внутренних стройках — Великой Стене и каналов. У них есть примитивная пороховая смесь — её используют для фейерверков и сигналов. О нашем уровне технологий они не подозревают. Что касается внутренней ситуации… — он сделал паузу, — очаги недовольства под контролем. Но чем дольше вы будете в походе, государь, тем сложнее будет удерживать контроль на расстоянии. Наследник… — он бросил взгляд на Ганнибала, — наследник пользуется уважением, но ему не хватает вашего авторитета. Совет архонтов будет править коллегиально, но среди них уже есть фракции.
Ганнибал слушал, впитывая каждое слово. Он видел не просто доклады. Он видел гигантский, невероятно сложный механизм, каждую шестерёнку, каждый привод. И он видел слабые места. Уязвимые точки. Но пути назад не было.
— Хорошо, — сказал он наконец. — План остаётся неизменным. Флот с основной армией идёт морским путём. Первая цель — установить контроль над побережьем, найти и захватить глубоководный порт для базирования. Воздушный флет будет действовать с «Атланта» и передовых баз, его задача — разведка, деморализация противника ударами по тылам и поддержка с воздуха в ключевых сражениях. Мы не будем вязнуть в осаде каждого города. Мы нанесём удар по сердцу — по столице, по резиденции императора. Сломаем голову — тело парализует. Мы несём не просто войну. Мы несём демонстрацию силы, от которой должен рухнуть их мир.
Он обвёл взглядом собравшихся — своих братьев по оружию, по разуму, по судьбе.
— Мы сделали невозможное. Мы перевернули историю. Мы создали новую реальность. Но это был лишь пролог. Там, на Востоке, лежит последний оплот старого мира. Мира страха, традиций, рабства духа. Мы принесём им наш свет. Даже если он ослепит и сожжёт. Приказываю: начать окончательную погрузку. Через три дня — общий сбор эскадр у мыса Меркурия. Через семь — выход в море. Да пребудут с нами духи наших предков и разум наших потомков. Империя Феникса начинает Великий Восточный Поход.
Часть 2: Прощания, которые больше похожи на разлуки навсегда.
Дворец в этот вечер был тих. Шум празднеств и напутствий остался на улицах, где народ, охваченный истерическим восторгом и глухим страхом, провожал свою судьбу в лице императора и его армии.
В личных покоях Ганнибала было темно. Горение одна лампада. Императрица Мария, одетая в простой белый пеплос, без украшений, сидела напротив мужа. Между ними стоял невидимый, но ощутимый барьер — барьер человека, уходящего на войну, из которой, они оба это знали, можно не вернуться даже победителем.
— Ты забрал у меня сына, — сказала она наконец, без упрёка, с констатацией факта.
— Я сделал из него наследника империи, — ответил Ганнибал.
— Ты сделал из него твоё отражение. Он смотрит на мир твоими глазами — глазами инженера, который видит в людях детали. Он не спросил меня, хочет ли он идти с тобой. Он принял это как должное.
— Так и должно быть. Он не просто наш сын. Он — звено в цепи. Звено между прошлым, которое я изменил, и будущим, которое он должен будет удержать.
Мария покачала головой.
— Я помню тебя другим. В Пергаме. Ты был… не таким. Жестоким, да. Решительным. Но в тебе была… боль. Боль человека, который что-то потерял. Сейчас этой боли нет. Есть только холодная сталь. Что с тобой случилось, Ганнибал? Где тот человек?
Он посмотрел на неё, и в его глазах на миг мелькнуло что-то древнее, не принадлежащее этому времени. Воспоминание о другой жизни, о другом мире, где не было ни Карфагена, ни Рима, а были иные битвы, иные катастрофы.
— Тот человек понял, что боль — роскошь, которую нельзя себе позволить, когда на кону стоит целая цивилизация. Я нёс в себе знание о конце. О том, как всё это — Карфаген, Рим, Эллада — обратится в пыль и станет сноской в учебниках других народов. Я пришёл это изменить. Я заплатил за эту возможность той болью, которую ты помнишь. А теперь я плачу другой ценой. Безличия. Одиночества. Необходимости быть не человеком, а функцией. Функцией под названием «Прогресс».
Он встал и подошёл к окну. Внизу, в гавани, огни кораблей были как россыпи звёзд, упавших на воду.
— Если я не вернусь, Гамилькар будет править с советом архонтов. Калликрат, Гасдрубал, Беро — они сохранят систему. Адар… Адар, возможно, найдёт в себе силы создавать что-то, кроме оружия. А ты… — он обернулся к ней,
