Помощник ездового - Александр Вячеславович Башибузук

— Как ты говоришь, кобыле в гузно? — хихикнула Гуля. — Ага, пошел он. А тетя все равно хорошая, просто боится его…

Неожиданно сзади послышался женский голос, а через пару шагов их догнала маленькая полная женщина, до глаз закутанная в платок. Добежав, она упала перед Гулей на колени, обняла ее за ноги и со слезами запричитала на узбекском языке. Лешка ничего не понимал, но догадался, что это тетя и она просит ее простить.

Гуля ее сразу подняла, тетя ее расцеловала, сунула какой-то маленький узелок в руки, а потом, неожиданно чмокнула Лешку в щеку, посмотрела ему в глаза, что-то сказала и убежала обратно.

— Тетя… — Гуля всхлипнула. — Я говорила… она хорошая. Она отдала мне все, что от мамы осталось. Немного украшений, папа маме много дарил, любил ее. А хранилось у тети, потому что те, у кого я жила, сразу отобрали бы все.

— Что она мне сказала?

— Чтобы ты меня берег…

— Буду! — искренне пообещал Лешка. — Пуще всего на свете. Идем. Купим тебе что-нибудь. Ну… что тебе надо…

— Ничего не хочу себе покупать, у меня все есть, — Гуля состроила жалобную рожицу. — Потом как-нибудь. Пойдем просто погуляем?

— Пойдем, — послушно согласился Алексей.

И гуляли до самого вечера. Посмотрели на шахскую резиденцию, какие-то мавзолеи, облопались сладостями, просто бродили, держась за руки, а когда совсем выбились из сил, вернулись в казармы. Лешка чувствовал себя совершенно счастливым. В прошлой жизни так получилось, что он пропустил все эти моменты, а сейчас просто наслаждался жизнью.

Проводил Гулю в лазарет, а в казарме узнал…

Что Модя и Федот банально нажрались в увольнении, мало того, попались патрулю.

— Как?

— Вот так, — хмыкнул Костя. — Нахлебались и еще что-то там буровили.

— Кобылья сиська, — не сдержался Лешка.

— Ага, еще и сбежать пытались, полоумные, — Костик покрутил пальцем у виска. — Таскать им теперь дерьмо месяц, если вообще под трибунал не отдадут. Борух им лично рожу начистил. И поделом.

— И где они?

— Сидят в кутузке, убогие, — ухмыльнулся Фрол, ожесточенно ковыряясь в своем ухе. — А комиссар еще и на нас наорал зачем-то. Злой, как та собака. Накрылись наши увольнения. Выйдут, сам им сопатку сверну.

— Козлы, — в сердцах ругнулся Алексей и взял фуражку.

— Пойдешь просить за них? — догадался Костя.

— Угу…

— А стоит? — в один голос поинтересовались сослуживцы. — Пусть страдают, скоты повапленные.

— Стоит, — Алексей кивнул и вышел из казармы.

Насчет успешности мероприятия по смягчению гнева командиров он сильно сомневался, но, все равно, решил попытаться, так как привык всегда отвечать за подчиненных. И заранее приготовился к основательной взбучке, потому что прекрасно понимал — отцы-командиры такой возможности ни за что не упустят.

И не ошибся.

Из-за двери несся разъяренный рев комиссара.

— Что, повтори?

— Закончились… — промямлили в ответ.

— А любовь к партии и Ленину в тебе не закончились? — заорал Баронов. — Пошел вон, ишак ленивый. Делай что хочешь, но веники достань, иначе я тебя сам своими руками разорву…

Из канцелярии вымелся красный как рак Сенька Филиппов из второго взвода, при виде Лексы чиркнул ребром ладони по горлу: мол, лучше не суйся и убежал.

Алексей тяжело вздохнул, немного поколебался, но все-таки постучал в дверь.

В комнате витал густой табачный дым, командир эскадрона и комиссар сидели в нательных рубашках за столом, а на столе лежала расстеленная карта. И оба дружно встретили Лешку неприязненными, злыми взглядами.

— Разрешите…

— Что-то мне кажется, — резко перебил комиссар. — Что мы сильно поспешили с назначением тебя, красноармеец Турчин, на должность командира отделения.

Каменное выражение на лице комэска подтвердило, что он полностью согласен с комиссаром.

— Распустил личный состав, разгильдяй хренов! — заорал Баронов. — С людьми работать надо, а не сюсюкать!!! Это тебе не шашкой махать!

Лешка молчал, прекрасно понимая, что начальству надо дать выпустить пар. Что и случилось минут через пять.

Баронов еще раз зыркнул на Алексея неприязненным взглядом и буркнул.

— Последнее предупреждение, понял? За своих идиотов даже не проси, неделю черпать гавно будут и точка, а перед тем на гауптвахте насидятся вдоволь. И запомни, личный состав драть надо не вынимая, иначе добра не будет. Свободен!

Лешка откозырял, четко совершил поворот через плечо и уже возле двери услышал раздраженный голос командира эскадрона.

— Да, я понимаю, надо устроить засаду, когда басмачи будут возвращаться с набега, но пройти туда незамеченными не получится, сам знаешь, Муэтдин-беку сразу доложат. Не пройдешь туда незамеченными. А так мы его будем ловить до нового года, чтоб его…

— Десант высадите с самолетов, — неожиданно для себя вслух посоветовал Алексей и приготовился к очередной выволочке.

— Стоять! Вернись, — резко скомандовал комиссар. — Какой такой десант?

— Десант — это название операции по высадке войск, — пояснил Казанцев. — Но я слышал только о десанте личного состава с кораблей. А с самолетов нет. Турчин, откуда ты знаешь про десант?

— Читал в гимназии, — быстро соврал Лешка. — Это… морской пехотой вроде такие войска называют. Если можно с кораблей высаживать, почему нельзя из самолетов? Десяток хороших стрелков с пулеметами, если неожиданно, да в упор, положат любую банду.

— Ты идиот, Турчин? — хохотнул Баронов. — Выбросить людей из этого летающего гроба, как мешки с картошкой? Хотя… — он осекся. — Я что-то слышал о… как их… черт, забыл. Ну, что-то типа зонтика, на котором спускаются.

— Александровский на таком прыгал, — подтвердил Казанцев. — Но этих устройств здесь нет и не будет. Правда… — он посмотрел на комиссара. — Можно самолеты и посадить? Насколько я помню, в тех местах есть ровные площадки. Надо поговорить со Смирновым, смогут ли его архаровцы там сесть. Возможно, даже слетать на разведку. Турчин прав, подгадать момент, когда банда выдвинется и по воздуху перебросить им в тыл отряд. Никто в воздух смотреть не будет, а если и будут, не поймут ничего.

— Иди сюда Турчин, — комиссар ногой отодвинул табуретку из-за стола. — Садись. По карте читать можешь? Неважно, научим. Муэтдиновские ублюдки приходят отсюда, со стороны Маргелана и уходят вот так… — он провел тупым концом карандаша кривую линию на карте. — Ты возьмешься высадиться… этим… как