Первый инженер императора – I - Александр Вольт

найти чертежную бумагу и карандаш. Кажется, я их видел где-то среди поклажи.

Глава 12

12

Головная боль настигла меня в разгар работы. Я аккуратно выводил на чертежной бумаге размеры ловушек, которые необходимо было соорудить в ближайшее время, потому что в глубине души росла уверенность, что за первыми незваными гостями явятся и другие.

А для чудовищ таких размеров нужны соответствующие механизмы. Вот только все упиралось в одну проблему — отсутствие необходимых компонентов и деталей.

Как раз в тот миг, когда я задумался о том, что мне катастрофически всего этого недостаёт, и случился приступ. Мир перед глазами зарябил, а голову заполнил нарастающий, монотонный писк, сводящий с ума.

Солнце приблизилось к зениту, когда я открыл глаза. Тень от старой яблони, под которой я лежал, прикрывала мою голову от палящих лучей, но даже сквозь листву я ощущал, как температура на улице повысилась после ночи.

Я протёр лицо рукой и приподнялся, опираясь спиной о шершавую кору дерева. Ни писка. Ни шума. Картинка перед глазами чёткая и ясная, словно никакого приступа и не было. Иногда мне кажется, что его нет, я попросту перерабатываю информацию и отключаюсь, как перегруженный компьютер.

Но не думаю, что учёные люди моего времени ошибались насчет диагноза, так как скорость обработки информации всё же снизилась. Я это ощущал. Чтобы решить сложную математическую задачу в самом начале мне требовалось не более пятнадцати секунд. Сейчас уходило полторы минуты. Если использовать бумагу — сорок пять секунд.

В воздухе витал аппетитный аромат кухни. Тот самый, который чувствуешь, когда голодный заходишь в дом, и пахнет жареным мясом, борщом и свежим хлебом.

Желудок непроизвольно заурчал, давая ясно понять, что было бы неплохо чем-нибудь подкрепиться. И не этими чёрными гнилыми яблоками, что болтались еще с прошлого года на ветвях.

Я осторожно встал на ноги, отряхнул одежду и направился в сторону доносившихся звуков приготовления пищи. Не знаю, когда они успели, но мои подопечные соорудили полевую кухню. Мужчины вытащили старые столы из дома, расставили их под открытым небом, установив жерди и растянув на них шкуры животных, которые прикрывали груз, дабы создать хоть какую-то тень.

Где-то там же нашли и лавки.

— О, проснулись, Ваше Благородие? — раздался голос Василя, который меня заметил.

— Да, — ответил я.

— Мы вас с Андреем Михайловичем под яблони перенесли, чтобы не мешать шумом. Чай умаялись, Господин барон?

— Всё в порядке, — ответил я. — Спасибо за заботу.

В огромном чугунном котле на горизонтальной жерди булькало что-то, не самое визуально привлекательное, но очень ароматное. Пар и дым от костра двигались вслед за ветром в сторону, противоположную поместью.

— Как успехи? — спросил я у Василя, который продолжал стоять рядом и переминаться с ноги на ногу.

— Да вот, барин, кушать готовим. Всё, как вы просили. Зверюг разделали, шкуры вон там вывесили на сушилке. Ну и Глаша наша сказала, что отродясь такого зверья не видела, а потому надо из него только рагу готовить, дабы мясо упарилось и протушилось как следует, чтобы заразу извести.

— Она правильно говорит, — подтвердил я.

Пока я шёл, слышал оживлённые голоса, разговоры. Но теперь крестьяне стали более молчаливыми. Переговаривались редко, обсуждая лишь что-то важное.

— Как твоя супруга? — спросил я у Василя.

— Ой, спасибо, барин, всё нормально. Перепужалась ночью, конечно, но ничего. Вы ей отдых позволили, так сегодня она уже лучше себя чувствует, знаете ли.

Хорошая новость. Всяко лучше, чем готовиться к похоронам, не успев толком обосноваться в поместье.

— Осмотр делали?

— Бегло, Ваше Благородие. Так, прошлись, вот лавки нашли, столы, чтоб пообедать можно было. Да и всё.

— А когда обед?

— Глаша! — крикнул он. — Когда стол накрывать будем?

— Ещё десять минут! — ответила ему полная женщина с раскрасневшимися щеками и желтоватым передником. Кудрявые каштановые волосы были собраны в пучок на затылке, а круглое, сосредоточенное лицо было обращено в сторону котла.

— Остатки в холле не разгребали?

— Нет ещё. Андрей Михайлович сказал ничего не трогать без вашего ведома.

— А где он, к слову? — поинтересовался я, так как только сейчас осознал, что кузнеца нигде не было видно.

— Сказал, что пойдёт искать кузницу, о которой Государь ему говорил. И обещал, что не вернётся до тех пор, пока её не найдёт.

Я цыкнул языком. Вот упрямый старик. Хлебом не корми, дай у горна постоять, молотком по металлу постучать. Жить без кузницы не может.

— Накрывайте без меня и садитесь есть, я подойду.

— Ну как это! — всплеснул руками Василь. — Потчевать и без вас, барин? Это ж неуважительно как-то с нашей стороны получается. Вы нам и кров, и еду, а мы без вас?

Меня слегка пробило на смех. Хорошо он это подметил про кров и еду. Вся крыша в дырах, латать не перелатать. А пища сама к нам пожаловала, и ещё неизвестно, каким боком это выйдет.

Я хлопнул Василя по плечу.

— Как знаете. Можете ждать, пока не приведу нашего Андрея Михайловича. Но тогда скажи, чтоб все собрались, хочу всё-таки представиться, чтобы вы чувствовали себя спокойнее.

Василь ничего не ответил, лишь неловко пожал плечами. Я развернулся и пошёл осматривать свои новые владения, от которых у любого нормального строителя случился бы сердечный приступ.

Андрея Михайловича я нашел по громким звукам ругани и лязганию металла. Невысокое, одноэтажное здание, пристроенное к северной стороне поместья, скрывалось за густыми зарослями кустарника и сорняков. Само строение, похоже, было когда-то конюшней, но со временем стало пристанищем кузнечного горна.

Переступив порог, я увидел Михалыча, что-то ворчавшего себе под нос и с остервенением колотящего молотом по наковальне. Помещение было небольшим, но функциональным, и судя по количеству инструмента и горна — явно было рассчитано для тонкой работы.

Дым от углей, тлеющих в горне, поднимался к закопченному потолку, смешиваясь с запахом разогретого металла, масла и угля. У стен располагались стеллажи, с наборами инструментов для обработки металла: тиски, молотки разных размеров, напильники, зубила, кернеры, клещи и плоскогубцы. На столе валялись какие-то металлические пластины и стержни, которые явно использовались для изготовления различных деталей.

Здесь же, висели на стене и лежали на столе разнообразные приспособления для гибкого металла: вальцы, оправки, шаблоны. На верстаке рядом с горном лежал набор инструментов для гравировки: резцы, штихели, боры. На полках лежали линзы, лупы, и