Curriculum vitae - Сергей Александрович Васильев

завороженно наблюдавшей за операцией по выдворению членистоногого. Гамма чувств на гришиной физиономии была настолько искренней, что женщина, отправив паука последним взмахом газеты в свободный полет, улыбнулась, плотнее запахнула халатик и смущенно спросила:

— Мы вас напугали своими криками, да?

— Есть немного, — выдавил из себя улыбку Распутин, отклеившись от стены.

— А вы к кому?

— Да вот приехал в гости к Михаилу Потаповичу и не могу прорваться через вашу «линию Мажино», — кивнул Григорий на железную дверь.

— Так вы тоже на юбилей?

— На какой… — начал, было, Распутин и осёкся.

«Ах чёрт! — молнией сверкнуло в мозгу, — конечно, как я забыл! Именно в этот день в Афгане Полкан объявлял всеобщую амнистию и счёт залётам начинался с чистого листа…»

— Если вы имеете ввиду юбилей Михаила Потаповича, — улыбнулся он насторожившейся женщине, — то честно признаюсь, хозяюшка, нет! К сожалению, только по делам, хотя Михаил Потапович, как командир моего полка, заслуживает большего внимания.

Произнося эти слова, Григорий достал из спортивной сумки полевой планшет Ежова и повесил себе на плечо. То ли повлиял сам вид армейского аксессуара или гришино спокойное обращение, но тревожный огонёк в глазах женщины потух. Она распрямилась, поправила растрепавшуюся в битве с пауком прическу, приветливо улыбнулась и раскрыла дверь нараспашку.

— Что же мы тут в дверях стоим? Михаила Потаповича нет, но он скоро будет. Да вы проходите, не стесняйтесь, у нас пока посидите. Мы вас чаем напоим, а вы нас от пауков охранять будете, договорились?

Потапыч явился, когда весь «Pickwick» гостеприимной соседки был выпит, русские баранки-бублики съедены, а анекдоты, прошедшие внутреннюю цензуру Григория, рассказаны. Железный грохот замка раздался, когда хозяйки, хохоча в голос, слушали театрализованное представление одного актёра в исполнении Григория «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

— Дядя Миша! — выскочила из-за стола дочка соседки.

— А откуда она знает, что это Потапыч? — удивился Распутин.

— Так в этом закутке только две жилые квартиры, наша и его, — пожала та плечами, — остальные еще не заселились, дом-то новый. Балует он её… А с другой стороны — кому ещё? Безотцовщина…

Григорий с хозяйкой выглянули в коридор, когда полковник передал девочке пакет с какой-то снедью, вполголоса переговариваясь с ней и оглядываясь назад, на лестницу.

— О, сосед! А я как раз к тебе… — послышался голос снаружи, и на лестничной площадке материализовался еще один классический персонаж в майке-алкоголичке, растянутых трениках и шлепанцах на босу ногу. Его лицо отражало последнюю фазу борьбы с Зеленым Змием. Фауна побеждала по очкам, и это сильно беспокоило хозяина лица. Переведя дух, он зачастил:

— Слышь, сосед, Христом Богом прошу… дай сотку до завтра.

— Ну это ты зря… — покачал головой полковник.

— Как зря? — недоумевающе вздернул брови товарищ алкоголик.

— Да меня ж дома нет.

Сосед вдумывался в эти слова так напряжённо, что окружающим показалось, будто они слышат скрежет шестерёнок в его голове. Пятисекундная пауза родила наивный вопрос:

— А почему?

— Так, не пришёл ещё! — искренне вздохнул Потапыч, расплываясь своей рязанской улыбкой.

— Ааааа…

Сосед-алкаш кивнул головой, развернулся и потопал к себе вниз, что-то бурча под нос, а все остальные, еле сдерживая смех, закрыли железную воротину и только тогда дали волю эмоциям, расхохотавшись.

— Ну, здравствуй, рядовой Распутин! — обнял, наконец полковник Распутина. Или уже не рядовой? Пригодилось наше направление?

— Так точно, товарищ полковник, — вытянулся по стойке «смирно» Григорий. Военврач. Лейтенант. Прибыл со специальным поручением от капитана Ежова, только… — Распутин скосил глаза на соседок, — разрешите приватно…

Полковник возился с документами Ежова долго. Перекладывал, читал, считал, сверял что-то с записями в своем блокноте, качал головой, делал одному ему понятные пометки, пару раз подходил к секретеру, вытаскивал и просматривал какие-то папки, справочники. Наконец, отложил бумаги, потёр ладонями уставшие глаза, почесал переносицу и уставился на Распутина своим знаменитым немигающим взглядом.

— Это бомба, лейтенант, — проговорил он медленно. — Давай сделаем так. Сегодня всё равно воскресенье, хрен кого найдешь, а завтра я с утра со всем этим хозяйством пройдусь по своим «охотничьим угодьям». Заодно тебя легализую. Предполагаю, что в некоторых штабах и кабинетах может случиться рукотворный тайфун и стихийный звездопад. Это хорошо, что ты мне довез его письмо, а то я оконфузился бы с твоей новой фамилией. Но это всё завтра. А сегодня ты приглашён на дружеские посиделки по случаю официального наступления моей старости. Отказы и соболезнования не принимаются, — предупреждающе поднял полковник руку.

— А если не случатся, Михаил Потапыч?

— Посиделки?

— Звездопад и тайфун…

— Тогда за наши жизни, Гриша, я не дам и ломаного гроша…

Глава 12

Исход

До прихода гостей Распутин успел узнать, что соседки полковника, две Танюши — дочка и мама, давно взяли над ним шефство, и дело стремительно идет к свадьбе, ибо единственное чадо соседки в Потапыче души не чает. Он — бобыль, воин-интернационалист, соседка — вдова «афганца». Он привлекателен, она чертовски привлекательна, так что зря время терять? Григорий успел рассказать полковнику, как выбирался из Владикавказа, куда доставил раненых. Как переправил Лёху по линии МЧС в Волгоград, оформив гражданским пациентом, случайно пострадавшим при обстреле. Как самому пришлось «уходить бабушкой» гораздо быстрее, чем планировал, потому что Заварова, оформленного в госпитале вместо Ежова, не довезли даже до хирургов. Крыс настиг его, придушил на сортировке в приемном отделении. И никто не заметил….

Успели выпить по стопке коньяка за здоровье и спасение разведчика. Потом начали собираться гости. Насколько Распутин понял, пришли самые близкие и любимые. Однополчане и ученики. Удивительно, но среди этих грубых, пропахших казармой мужиков, он вдруг ощутил домашнее спокойствие и комфорт, хотя еще утром чувствовал себя загнанным зверем, вздрагивал от каждого внимательного взгляда и при виде милицейского поста. Грея рукой подаренный полковнику и тут же разлитый настоящий французский коньяк в граненом стакане, с успехом заменяющем пузатый бокал, он вытянул ноги, расслабился и сквозь накатившую дремоту с удовольствием слушал армейские байки и шуточки.

— …И вот очередная комиссия повезла нас на стрельбы. В программе метание гранат. Диспозиция такая: позади стоят кучей солдаты, перед ними — всё начальство. Наблюдает. Очередной молодец замахивается, кидает и… бежит следом за гранатой! Его непосредственный командир бледнеет, а бравый вояка догоняет гранату, поднимает её, потому что та падает и не взрывается. Такое бывает и означает, что БУМ состоится в любую секунду. Парень с ней несется в сторону всех этих майоров и полковников. Они от неожиданности даже разбежаться не успели. За три шага, как и положено, переходит на строевой, перекладывает гранату из правой