Сиротинушка казанская - Квинтус Номен
Но это было все же «работой на будущее», а «для настоящего» после довольно долгого и бурного совещания с Вячеславом Константиновичем в Казани был учрежден новенький (и совершенно гражданский) «Институт инженеров гражданской авиации». Николай в учреждении института принял активное участие (в частности, выделил «на постройку здания» из собственных средств миллион рублей) — а спор Саши с фон Плеве был не столько о том, учреждать его или нет, сколько о том, чему там студентов учить. Саша был категорически против того, чтобы студентам вообще рассказывали о уже выстроенных самолетах, он убеждал оппонента в том, что им будет достаточно лишь общую теорию давать — а уже «практику» они сами освоят, когда — после завершения обучения — пойдут работать на «совершенно секретные заводы». А Вячеслав Константинович резонно возражал, указывая, что о нынешних достижениях иностранные шпионы всяко информацию добудут, так что и учить народ нужно самым передовым технологиям. Но в этом споре «победителей не было», причем тут и «дружба» не победила: спор решил лично император, и решил… Все же он точно дураком не был и по крайней мере о том, что его родственники всю доступную информацию тем же британцам сольют, не сомневался. Поэтому он пригласил обеих спорщиков в себе «на секретное совещание» и задал Саше один простой вопрос:
— Сиротинушка ты наша казанская, ты мне прямо скажи: могут твои инженеры выстроить самолет, чтобы он и летать все же умел, и был при этом полным дерьмом, ни для каких нужд, кроме как похвастаться, что «и мы умеем», не годный?
— Выстроить самолет из палок и тряпок? Ну, моторы у нас уже довольно мощные есть, а если про аэродинамику забыть, то с ними и такое выстроить не особо трудно, да и времени на это уйдет немного. Причем можно будет так сделать, что издали новая машина на имеющиеся похожей станет.
— Вот ты про эту… динамику и забудь, дай инженерам своим денег, сколько попросят, потом еще столько же дай «за усердие» — но чтобы они такой самолет уже к лету выстроили. И вот студентов в институте в нынешнем году будут обучать только тому, как самолет… ну да, из озвученных предметов и строить. И было бы неплохо, чтобы они машин подобных несколько выстроили: одну мы пустим по России летать, чтобы люди за Державу нашу гордились и охотников полетами заняться побольше стало, другую, а лучше и не одну, за границу пошлем Империю нашу прославлять. Только ты им скажи: строить нужно так, чтобы никаких хитростей инженерных, для военных машин потребных, в самолетах таких не было, и чтобы даже намеков на них не было…
— Это как раз самым сложным будет, и все-таки какие-то намеки спрятать точно не выйдет. Но мы уж постараемся сделать это наиболее кривым способом.
— Делай, а средства, что инженерам дашь, от меня обратно получишь. Не от меня лично, ты на это рот не разевай, а выдадут тебе их через…
— Я думаю, что через министерство народного просвещения будет всего удобнее, и средства передать как раз под предлогом учреждения института нового, — подал голос Вячеслав Константинович. — Генерал Глазов о погонах своих не забывает, все в лучшем виде у себя в министерстве проведет. А во что в самом деле учреждение и стройка института нового встанет, все одно только Александр Алексеевич один и знать будет. — А затем, увидев, что царь нахмурился, тут же уточил: — нам он, конечно, до копейки затраты доложит, но вот другим о сем знать и вовсе нужды нет, а у него… Господин Тернер по сию пору понять не может, из каких средств компания Розанова Коджону оружия столько выделать и передать смогла.
— Хорошо, но ты, сиротинушка, за слова свои передо мной ответ держать будешь. Когда институт-то выстроишь? А то британский король все мучается, не зная, куда шпионов своих посылать, а особу царственную заставлять мучиться негоже. На стройку я военных отправлю, а вот все прочее за тобой будет…
Валерий Кимович в принципе знал, что у Николая с королем Эдуардом отношения были довольно странными: русский царь изо всех сил пыжился, чтобы доказать, что Российская империя ни в чем британской не уступит. Но вот каких-то особых усилия для того, чтобы Россия на самом деле перестала «уступать», он не прикладывал, искренне считая, что «все само случится». Потому что Россия-то — она вон какая большая, и народу в ней куда как больше! И этот народ — он сможет «догнать и обогнать», но вот как этому народу все же в таком непростом деле хоть малейшую помощь оказать, он просто не знал (да и знать не хотел). Правда, у него был как минимум один не самый глупый советник в этом деле — профессор Янжул, который влияние на Николая все же имел и потихоньку продавливал законы, направленные на воплощение в стране разработанной им концепции «государственного социализма». Но законы — это одно, а вот соблюдение их — это дело и вовсе другое, и пока что в России социализмом если и пахло, то настолько незаметно, что за прочими «ароматами» этот запах и не различался. Хотя бы потому, что «прочие ароматы» создавали в том числе и многочисленные члены императорской семьи с тучей уже своих приближенных, так что простых вариантов эти ароматы ликвидировать не проглядывалось.
Однако, как пелось в одной детской песенке, «нормальные герои всегда идут в обход» — и Андрей Розанов теперь именно на этом «не очень-то легком, не очень-то приятном и очень далеком» маршруте успел пройти немало. В частности, компания Андрея к лету четвертого года стала фактическим владельцев металлургических заводов Юзовки: британец там полностью обанкротился. Чему очень сильно поспособствовали князь Хилков, министр финансов Тернер и благополучно уже усопший Алексей Кириллович Алчевский. Когда вскрылись финансовые махинации последнего, заводы его общества (как и все прочее имущество) были переданы казне, а оттуда они быстро перекочевали в компанию Андрея: никто другой просто в условиях финансового кризиса их выкупить из казны не смог, хотя и цена была назначена почти символическая. А небольшая модернизация заводов позволила стоимость металла сильно снизить — и захватить местный «мелкооптовый» рынок металлических изделий. А с
