Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

Второй, предоставленный искином Бенедиктом, назывался «Битва за Тар-дан». Третий - о нашей собственной операции в Брест-Литовске в восемнадцатом году - может, и не столь эпичной, как два первых случая, но отыгранной по тем же стандартам. Все остальные десанты в своей богатой боевой практике я производил прямо внутрь тех объектов, которые требовалось захватить.

Генерал Маргелов был поражен: такой скорости захвата плацдарма и развертывания на нем войск средствами классического парашютного десантирования достигнуть было невозможно. При этом обе галактических империи - и неоримская, и русская - заботились о сохранности местного населения, ибо без него планета ничего не стоит, а вот советская военная доктрина предусматривала нанесение по густонаселенной Европе множества ядерных ударов, после которых вообще было сомнительно, останется ли на той территории хоть что-нибудь, за что стоит воевать. И ведь никто не подумал, что потери Советской Армии в такой войне все равно будут стопроцентными, потому что десантники, выжившие в боях и, предположим, даже дошедшие до Ла-манша, через несколько недель все равно умрут от острой лучевой болезни.

Впрочем, и противная сторона была не лучше. Генералы в Пентагоне планировали так называемую «ограниченную ядерную войну», в ходе которой намеревались «разменять» Западную Европу (не свое не жалко) на европейскую часть Советского Союза вплоть до Урала. На Тихом океане те же умники предполагали «размен» Японии и Южной Кореи на прибрежные самые густонаселенные районы Китая и советский Дальний Восток. Легко и приятно меняться тем, что тебе не принадлежит... После таких комбинаций с разменом в стиле Остапа Бендера схватку противостоящих сверхдержав можно было бы считать выигранной Соединенными Штатами, в силу утраты советским блоком примерно семидесяти-восьмидесяти процентов всего военного и промышленного потенциала.

Потом советологи и кремленологи в Вашингтоне заметили на светлом лике советской действительности следы тления и упадка, и политики решили временно отложить грубые методы и для вида пойти на предложенное Москвой «мирное сосуществование». Мол, если ничего не трогать руками и побольше улыбаться, то красный монстр издохнет сам ровно в тот момент когда ветеранов Великой Войны у штурвала власти сменят бесцветные политические слизни, то есть оппортунисты, чрезвычайно размножившиеся во времена хрущевской «оттепели». В Основном Потоке так и вышло, а вот в этом мире мы с этой напастью еще поборемся.

Об этом несоответствии тактической схемы выброски стратегических десантов и возможностей имеющейся техники я с генералом Маргеловым и разговаривал. Мол, что толку разрабатывать и производить системы для десантирования боевой техники вместе с экипажами «Кентавр» и «Реактавр», если две трети самолетов-носителей (если не больше) будут сбиты еще до того, как достигнут районов выброски десанта. Ведь хоть Ан-12, хоть Ан-22, хоть новейший Ил-7б -для американских зенитных ракет «Хок» и истребителей типа F-16 не более чем жирные малоподвижные мишени, а потому расстреливать в воздухе вместе с десантом их будут в свое удовольствие. К тому же советская военная доктрина не предусматривает нанесение первого превентивного удара и предписывает действовать только в ответ на уже свершившуюся агрессию. А о том, как это бывает, мы знаем по двадцать второму июня сорок первого года. К моменту начала операции противник уже покинет пункты постоянной дислокации и развернется в боевые порядки, конфигурация которых советским штабам неизвестна, а это значит, что большая часть ракетных и авиационных ударов придется в пустоту. Полное подавление систем ПВО и уничтожение истребительной авиации в таких условиях является ненаучной фантастикой, даже если Советская армия направо и налево примется размахивать ракетно-ядерной дубиной в тактическом и оперативно-тактическом исполнении.

Другое дело - тяжелые десантные челноки с «Неумолимого». Зону ПВО они протыкают почти вертикально, на гиперзвуковых скоростях, в компании большого количества ложных целей и самонаводящихся высокоточных плазменных бомб, тормозят у самой поверхности, выбрасывают десант вместе с техникой посадочным способом и тут же стартуют обратно, чтобы во второй волне доставить десанту подкрепление и материально-техническое снабжение. А выброшенные в первой волне десантно-штурмовые батальоны тем временем объединяют свои очаговые плацдармы в единую зону контроля, окончательно разрушая инфраструктуру сопротивления. И самое главное - десантная операция начинается абсолютно внезапно для обороняющейся стороны, и к тому моменту, когда вражеские генералы приходят в себя, десантный корпус в полном составе уже находится на поверхности атакованной планеты, создав плацдарм, на который имперской командование может начать переброску армейских линейных частей. Сопротивление в таком случае может характеризоваться только словами «бессмысленное» и «безнадежное».

- Так что же, все, что мы делали, было зря? - спросил расстроившийся Маргелов, как-то сразу постарев.

- Да нет, совсем не зря, - ответил я. - Нежизнеспособна только концепция стратегических парашютных десантов, ибо осуществлять их возможно только на территории какой-нибудь страны третьего мира, не имеющей значимых военно-воздушных сил и средств ПВО. Вблизи от советских границ подобных недружественных государств попросту нет. Зато сами воздушно-десантные войска на данный момент вполне дееспособны и боеспособны, а потому являются элитой вооруженных сил. Необходимо только найти способ правильно их использовать. Тактические десанты в ближних тылах удобнее всего выбрасывать посадочным или беспарашютным способом с вертолетов типа Ми-8...

При этих словах полковник Глазков явственно навострил уши, а генерал Маргелов удивленно спросил:

- Это как это беспарашютным, товарищ Серегин?

- Просто, - ответил я, - по-альпинистски, при помощи десантных фалов. Такое применяется, когда имеются препятствия для снижения «вертушки» до уровня земли - например, при высадке на местность, изобилующую деревьями, прямо в лес или на крышу здания, уставленную трубами и прочими архитектурными излишествами.

- И вы лично десантировались таким способом? - спросил создатель советских ВДВ.

- Неоднократно, - кивнул я. - И в крайний раз, с которого нас затянуло в этот поход по мирам, тоже. С парашютом приходилось прыгать только в качестве тренировки, а о планерном способе десантирования в наши времена давно позабыли, хотя в некоторых случаях тут есть о чем подумать, так сказать, на новом техническом уровне. Также можно вспомнить и о такой экзотике, как парапланы и дельтапланы, хотя такой способ больше подходит для заброса во вражеский тыл разведчиков-одиночек и малых диверсионных групп.

- Постойте, товарищ Серегин, а что такое парапланы? - прервал меня генерал Маргелов. -А то про дельтапланы я слышал, а об этих штуках нет.

- Параплан - это дальнейшее развитие спортивных парашютов типа «крыло», - сказал я. -Только парашют предназначен для управляемого спуска с небес на землю, а параплан - для совершения горизонтальных полетов на несколько десятков, а то и две-три сотни километров, в том числе и с набором высоты. На радаре парапланерист не виден, звукоулавливающей аппаратурой не обнаруживается, заметить его можно только визуально, а ночью, при окраске купола в черный цвет, и