Сергей Алексеев - Родина Богов

– Но ведь она черная, старая и уродливая, – промолвил отец. – Неужели ты этого не видишь?

– Ну, полно обманывать меня! Я же сам зрю – дева красы невиданной! – он говорил восхищенно. – И еще, отец, она бессмертна!

– О, боги, – тихо вымолвил Сувор. – Да ты же под черными чарами.

– Кто же может зачаровать исполина, отец? – засмеялся Космомысл. – Я нашел себе бессмертную невесту!

– Кто сказал тебе, что она бессмертная?

– Император!

– А вот сейчас мы испытаем! – вмешался Горислав, доставая засапожник. – Если не умрет, значит, не солгал Варий!

Исполин заслонил собой клетку.

– Нет, я не позволю!

– Чего же ты боишься? Правды? – пристал к нему поддюжник, видимо, из зависти. – Отец, позри! Твой младший сын верит словам императора, но не верит мне, своему брату. Коль не зарежу эту старую ворону, значит, слеп я и не вижу истинного!

Космомысл ничего не сказал старшему брату, ибо не мог ему перечить из-за своей молодости, однако Сувор одернул Горислава:

– Будет тебе! Довольно хулить чужие дары. Или тебя гложет зависть?

Тот умолк и обиженно отвернулся.

– Тебя легко зачаровать, Космомысл, – стал увещевать Князь и Закон. – Для тебя эта старуха красы невиданной, ибо ты не видел еще прекрасного, долго обучаясь наукам. И женщин прекрасных не видел. А потому тебе нравится любая, даже самая отвратительная.

– Все равно не отдам на заклание!

– Но что ты станешь делать с ней? Пока ты не женат, не можешь брать наложниц.

– Поэтому хочу взять пленницу в жены!

– И этого ты не можешь сделать. Даждьбог дает детей лишь в том случае, если муж и жена живут в любви. А у исполина должна быть и любовь исполинской. Ты можешь сказать, что испытываешь ее к наложнице Вария?

– Нет, отец... Но это моя добыча и я вправе распорядиться с ней, как хочу! Разве наш обычай запрещает брать в жены пленниц?

Князь и Закон русов приблизился к сыну, однако тот все равно смотрел на отца сверху вниз.

– Верно, обычай не запрещает, – тихо проговорил он. – Если пленница вольная. А ты привез рабыню!

– Богодея и ворону он привез! – вставил разгневанно Горислав.

– Великим вырос ты, сын, да безмудр еще, – вздохнул Сувор. – Ромейский император наложницу отдал, чтоб от тебя пошло рабское племя. А ты, зачарованный, не узрел того.

– Я взял сам!

– Хитрости ты не учуял. Символы власти Варий жаловал добровольно, а старую рабыню не хотел отдавать, ибо нрав твой знал и замыслил, чтоб ты взял ее, как добычу, а гордясь этим, пошел супротив воли отца.

– Но это моя добыча!

– Ты принесешь ее в жертву! Всего сто лет спят боги, а мой сын уже добыл себе рабыню!

Оскорбленный, Сувор тяжело развернулся и шагнул в ворота крепости...

Он был угнетен возвращением сына и теперь нигде не мог найти покоя.

На причале, перед крепостью, царил дух скорбного торжества, мужчины, сойдясь друг перед другом, исполняли гимны Роду, женщины играли на струнных арфах и пели славу победителям Ромеи, даже некогда веселые и бесшабашные расы ныне танцевали боевые танцы не с гуслями и забавами – с засапожниками, а варяжские купцы угощали дружинников, потеряв надежду выторговать что-либо из добычи.

На горах, куда подняли корабль, волхвы готовились к похоронам и тризне: одни взламывали дубовые бочки и расставляли прозрачно-желтый яр-тар с павшими варягами на палубе точно так же, как бы они стояли при жизни, приближаясь к родным берегам, другие увивали хорс тяжелыми еловыми плетями и кропили благовониями, которые приносили арварам из дальних стран калики перехожие.

В честь каждого воина, уходящего в последний путь, горел костер, возле которого находилась вдова с детьми и другие родственники.

Сувор велел своим внукам выкатить на площадь несколько бочек старого вина и сам бродил среди гуляющих на причале, пил с ними мед или пел гимны, потом всходил на горы и там плакал с плакальщиками, но везде ему было тревожно и одиноко, и везде спрашивали о Космомысле, который затворился с пленницей на своем хорсе и никого не подпускал. Государь отвечал, что победитель, будучи юным еще, лег спать и до сей поры спит богатырским сном, таким образом увещевая арваров и скандов, однако самому становилось еще хуже.

Тогда он вспомнил о подарке сына и, вернувшись в замок, велел внукам привести кощея. Когда юные варяги ввели пленника, тот прежде взглянул с неким превосходством, однако увидев сурового варвара, пал на колени и попытался припасть к ногам, однако Князь и Закон отступил назад и сел на лавку возле пылающего очага.

– Встань, – сказал он. – В нашей стране этого не нужно.

Уже побритый пленник не сразу поднялся на ноги, причем взгляд его влажных и скорбных глаз сделался пытливым. Казалось, он не испытывал особого страха, впрочем, как и стыда, по-прежнему отказываясь даже от плаща. Набедренная повязка, к которой он привык, живя в жарких странах, настолько обветшала, что просвечивалась насквозь и уже ничего не прикрывала. В холодных полунощных странах было не принято ходить раздетым на людях, арвары могли публично снять одежды только в двух случаях – когда бессмертные бросались со скал в море, чтобы прервать вечную жизнь, или когда варяжские воины, будь то мужчины или женщины, обнажившись до пояса, шли в бой, где следовало победить либо умереть.

Так было всегда, кроме Былого времени, когда теплый, благодатный Варяж омывал Арвар, где жили первозданные вольные люди, не ведавшие стыда.

– Почему ты отказываешься от одежды? – спросил Сувор.

– Всякая одежда это имение, – ответил проповедник. – А мой бог Марман отвергает владение собственностью.

– Как же полагается жить по вашей вере, если нельзя иметь жилища, домашнюю утварь и одежду?

– Земная жизнь должна проходить в скудости, воздержании и молитвах к богу. Нужно ли строить дворцы, если можно жить в пещерах и земляных норах? За это воздастся потом на небесах.

– Но ведь так живет скот и дикие животные.

– Для скота и прочей твари нет жизни небесной.

– Странная у тебя вера... Я слышал, кощеи мудрецы, но ты похож на простого раба, которого не радует земная жизнь.

– Я раб божий.

– Разве могут быть у богов рабы? Ведь они существуют, чтобы выполнять тяжелый труд и приращивать земные блага. Зачем богам, живущим на небесах, невольники?

Пленник осмелел и глаза его отяжелели.

– У тебя, варвар, много богов, у меня же всего один.

– Но почему Марман делает вас рабами? Разве не можете быть ему приемными детьми или друзьями?

– Потому что он наш господин и мы служим ему.

– Служите на земле и будете служить господину на небе. Так в чем же благодать? В рабском поклонении?

– Это не доступно для твоего разума, варвар, – назидательно произнес пленник. – В тебе живет гордыня. А наш господь любит кротость, ибо сам кроток.

– Да, мертвые боги так же кротки, как мертвые люди. Поэтому и имя у него – Марман.

– Господь жив! Он освободился от бренного тела, чтобы стать вечным.

– Добро, пусть будет так. Но кто из богов создал вас?

– Всевышний.

– Значит, все-таки у тебя не один бог?

– О, господи! – взмолился кощей. – Пред кем я мечу бисер?

– Перед варваром, – согласился Сувор. – И скажи ты мне, слепому и во тьме живущему, как говорите вы о нас... Зачем созданы, если вам на земле ничего не нужно?

Пленник сложил на груди тонкие, иссохшие руки и молвил смиренно:

– Я скажу тебе, варвар. Знаю, ты никогда не отпустишь меня на свободу и никогда не донесешь, поэтому никто не узнает, что я сказал.

– Так говори.

– Мы пришли на землю для того, чтоб погубить гордыню ромеев. Вы тоже хотите сделать это. Наши помыслы совпадают.

– Но мы не хотим губить ни ромеев, ни их нрав. Пусть живут, как им вздумается.

– Тогда зачем воюете с ними?

– Потому что они пришли к нашим землям и пытаются проповедовать рабство, которое арвары не приемлют. Мы воюем против ромейского порабощения. Но вы, рабы своего кроткого бога и сами кроткие, почему же так воинственны?

– Мы исполняем промыслы господа нашего, Мармана.

– Если это так, то зачем же вас лишили воли и превратили в рабов?

Проповедник вдруг обрел гордость и усмехнулся.

– Чтобы судить о вере, нужно испытать ее. Ромейский император преследовал нас и тоже спорил, пока не вкусил благодати бога нашего.

– А благодать в вечном воздержании и скудости?

– В смирении гордыни. Полагаться следует не на свою волю, как ты, варвар, а на волю господа. Только тогда придет благодать. Но для тебя это недоступно.

– Недоступно, ибо мы внуки бога, его родственники.

– Но дойдет черед и до вас, коль нашу веру приняли ромеи.

– Вы хотите погубить не только ромеев, но и варваров?

– Наш господь утвердит справедливость во всех землях. Ибо он царь всего мира.

– Неужели кроткий мертвец ищет императорского престола?

– Господу не нужен земной престол. Марман восседает на небесном.