Выжить в битве за Ржев. Том 2 - Августин Ангелов
— Это удача, — хрипло сказал он больше себе, чем другим. — Мне просто повезло.
Но эффект от этого «везения» был ошеломительным. Немецкая атака, деморализованная потерей штурмовика, захлебнулась. Цепь пехотинцев залегла, а затем начала отползать назад под огнем воспрянувших духом защитников высоты.
Немцы откатились на исходные, чтобы перегруппироваться и подсчитать потери. А на высоте 87.4 уже к обеду вовсю поползла легенда «по солдатскому радио». Сначала среди бойцов роты Громова, потом через связистов и дальше к соседям справа и слева, и в тылы. Бойцы пересказывали друг другу рассказ о снайпере, который из обычной винтовки сбил немецкий штурмовик. Кто-то добавлял, что он сделал это с одного выстрела. Кто-то — что у него волшебное оружие, присланное самим Ворошиловым. Реальность, как всегда, была проще и невероятнее одновременно.
Вечером, когда стемнело и наступила тревожная передышка, Николай, чистя свою винтовку, не выдержал:
— Товарищ Ловец… как вы такое сделали? Этому можно научиться?
Ловец, оторвавшись от чистки собственного оружия, посмотрел на юношу. В его глазах горел восторженный огонь энтузиазма, но уже не слепого восхищения, а жажды знания, стремления постичь мастерство.
— Можно, — сказал он после паузы. — Но тут больше все-таки сработало простое везение. Учиться надо тому, как не допустить, чтобы самолет вообще вышел на тебя в прицел. Как маскироваться, как выбирать позицию, как предугадывать действия врага. Учиться надо тому, чтобы выживать, Коля. А не тому, чтобы совершать подвиги. Подвиги часто случаются с мертвыми. Понял?
Николай кивнул, но в его взгляде читалось, что урок усвоен лишь наполовину. Он видел чудо: вражеский самолет, сбитый из винтовки. А чудеса, как известно, меняют людей. Даже если чудотворец открещивается от своего чуда и называет его везением. Ловец же понимал, что эта история не умрет. Она быстро дойдет до командования. До того самого майора Угрюмова. И добавит еще один, совершенно невероятный штрих к его и без того загадочному портрету. Снайпер, способный сбить самолет из винтовки? Это уже выходило за рамки даже самых смелых предположений о «технике из будущего». Это пахло чем-то мистическим, легендарным. И это делало его одновременно и ценнее, и уязвимее. Ведь теперь и немцы, наверняка, точно узнают, на какой позиции его искать…
Но сейчас, глядя на своего живого и невредимого деда, совсем молодого, который смотрел на него с неподдельным уважением и верой, Ловец понимал — что бы ни думало о нем начальство, он выполнил свою главную задачу за этот день. Он удержал позицию. И сберег самое дорогое, что у него было в этом проклятом 1942-м: собственного предка.
Не отвечая на вопросы Николая, Ловец поднялся и пошел к Орлову. Ему нужно было знать, как восприняли этот инцидент с самолетом «сверху». Он шел по траншее, ощущая на себе взгляды бойцов — уже не просто любопытные, а почти благоговейные. Слова «наш снайпер» теперь произносились в отношении него с особым уважением, перешедшим в какой-то суеверный трепет.
В блиндаже особиста царило непривычное оживление. Орлов, бледный и возбужденный одновременно, разговаривал по полевому телефону, почти не замечая вошедшего Ловца.
— … Да, товарищ майор, лично видел! «Юнкерс» загорелся и рухнул на нейтральной полосе… Ловец стрелял из самозарядной… Да, из СВТ… Нет, не ПТР, именно снайперская «Светка»… Я понимаю, что это звучит… Так точно! — Орлов положил трубку и обернулся.
Его взгляд поверх очков, обычно холодный и аналитический, сейчас горел странной смесью восторга и удивления.
— Ты слышал? Я сейчас с Угрюмовым говорил. Он потребовал подтверждения. Три раза переспросил. Потом сказал: «Зафиксируйте в рапорте, как уничтожение воздушной цели метким огнем стрелкового оружия». И приказал никому не распространяться о деталях. Но, как это сделать? Все уже видели… Черт возьми, Ловец, как ты сумел?
— Повезло, — буркнул попаданец, усевшись на ящик поближе к печке. — Попал, вероятно, в пилота. Случайность.
— Прекрасная случайность, которая спасла полвзвода и сорвала атаку немцев! — улыбнулся Орлов.
Потом добавил:
— А знаешь, ротный Громов ничего не видел. Когда я сказал ему, он сначала не поверил, потом выскочил из своего блиндажа, посмотрел на дымящиеся обломки… Вернулся, сел и минут пять молчал. Потом сказал: «Значит, он и вправду не просто капитан. Он… охотник за самолетами какой-то. Может, особый зенитчик?» — Представляешь, что придумал себе! А впрочем… Даже я начинаю верить, что ты, капитан, и вправду из какого-то особого резерва, о котором мне знать не положено.
После необычного происшествия и особист Орлов, обычно немногословный, разговорился… А Ловец по-прежнему молчал. Эффект превзошел его ожидания. Он не планировал становиться живой легендой. Это было опасно. Но в этом имелся и плюс — теперь его статус как «уникального специалиста» стал неоспоримым даже для таких скептиков, как лейтенант Громов.
— А знаешь, что бойцы говорят? — спросил Орлов.
— И что же? — поинтересовался Ловец.
Орлов горько усмехнулся.
— Они теперь смотрят на тебя, как на живой талисман, как на святого или на шамана какого-то. Говорят: «Пока этот… чудотворец на нашей высоте, мы ее удержим», — Орлов понизил голос. — Ты понимаешь, что бойцы теперь от тебя будут ждать чудес? А это вредно с идеологической точки зрения…
— Я не чудотворец, — холодно прервал его Ловец. — Я такой же боец, как все остальные здесь, на передовой. И моя задача — не летающие мишени сбивать, а офицеров вражеских уничтожать и жизни своих беречь. Скажи Громову, чтобы укреплял оборону, а не на чудеса надеялся. Немцы эту историю тоже скоро узнают. И отреагируют. Так что жди или артналета на наш участок, или вылазки диверсантов.
Глава 2
Затишье, как и обычно в «Долине смерти», оказалось коротким. На следующий день после того, как Ловец сбил самолет, немцы с самого утра начали методичный и точный артиллерийский обстрел. На этот раз на высоту обрушился не слепой шквал огня, как раньше, а неспешная, почти хирургическая работа артиллеристов. Снаряды, — и не только калибра 105-мм, а и более тяжелые от 150-мм полевых гаубиц «sFH 18», — ложились не по площадям, а прицельно: в уцелевшие пулеметные гнезда, в места вероятного скопления красноармейцев, в любые подозрительные складки местности. Взрывы следовали один за другим, разрушая блиндажи, траншеи, наблюдательные пункты и ходы сообщений на небольшом холме
