Путь чести - Даниил Сергеевич Калинин

новоприбывших детей боярских, обучавшихся у моих офицеров и ветеранов эскадрона. Тех самых финнов, кто вместе с Себастьяном и Зомме отправились к Скопину-Шуйскому… Вооружение у нас по-прежнему смешанного типа, как и снаряжение — зато рейтарский маневр со сближением и разворотом уже у самого вражеского построения с последующим залпом или залпами (у кого сколько пистолей), отработан как надо! Правда, сегодня палить мы будем не по неподвижной пехоте, а по гусарам… И приблизиться на двадцать шагов к скачущим навстречу панцирным всадникам, взявшим разгон, да потерять скорость на развороте и лишь только после начать от них убегать…

Попахивает самоубийством.

Но на большей дистанции у наших пистолей вообще нет шансов пробить гусарские кирасы. Да собственно, их нет и на двадцати шагах… Но мы неминуемо замедлимся на развороте, гусары наоборот — сблизятся. Шагов до десяти… И вот в этот миг дистанция для стрельбы станет оптимальной — как по бронепробиваемости колесцовых пистолей, так и по их точности. Ну, и у меня есть великая надежда, что первый ряд противостоящих нам ляхов мы выбьем, да и дети боярские свалят стрелами часть лошадей, замедлив гусарию… В теории все возможно.

Главный вопрос, от которого вновь начинают стынуть руки и по коже пробегает холодок — получится ли все это на практике?!

Над рядами всадников Скопина-Шуйского также разнесся условный сигнал горна — и я легонько пришпорил коня, одновременно с тем быстро перекрестившись. После чего водрузил шлем-бургиньот на голову, и насколько громко смог, воскликнул, срывая голос:

— Не трусьте, братцы, с нами Бог!!!

— С НАМИ БОГ!!!

Стройные ряды моих солдат отозвались дружным, одобрительным криком — и я повел их вперед, пока еще шагом, торопливо затягивая кожаный ремешок бургиньота под подбородком. Не отрывая при этом взгляда от прущего вперед не менее, чем двухтысячного отряда тушинцев, среди которых затесалось и сотни две ляхов… Нас же чуть менее полутора тысячи всадников — причем тяжелой конницы нет вовсе, и полнокровной роте крылатых гусар придется противостоять всего лишь сотне моих рейтар! А еще — укрепленный лагерь гетмана покинула лишь малая часть многочисленной кавалерии Сапеги и битого под Тверью Зборовского. В то время как в передовом полку московской рати собрана едва ли не вся конница Скопина-Шуйского, включая и детей боярских, и даже простых казаков!

Как же все это блин… Волнительно!!!

Земля под копытами наших лошадей, все еще следующих шагом, ощутимо дрогнула — конница тушинцев перешла на легкую рысь. И этого оказалось достаточно, учитывая число врагов! От волнения, щедро смешанного с изматывающим ожиданием, защемило в груди, и тело стало словно чужим, скованным… Пытаясь совладать с собой, я достал первый из своих пистолей — и тут же бросил его обратно в кобуру, осознав поспешную абсурдность своих действий. После чего в раздражении повернулся назад, к полковому знамени, рядом с которым следует воевода. И словно в ответ на мои мысли, наконец-то заиграл сигнал горна, приказывающий моей сотни перейти на рысь…

Ведь именно рейтарам суждено начать этот бой — и потому мы должны вырваться вперед, отделившись от основных сил. В противном случае маневр с разворотом и последующим отступлением уже не пройдет…

— Н-н-н-о-о!!!

Да, очень хорошо, что мне досталась память фон Ронина — в том числе и мышечная. Иначе конь сбросил бы меня еще во время рыси! Или, по крайней мере, я бы отбил всю промежность об седло.

А уж что было бы во время галопа?! Подумать страшно…

Увы, обратная сторона медали — этот тот факт, что я просто не осознаю, как действует мое тело. Иногда оно естественным путем делает то, о чем я помыслить не мог, сидя на коне — а иногда я просто не могу даже сформулировать в голове то, что хочу сделать, и из-за этого подтормаживаю… Себастьян учился конному бою много лет, формировал тело наездника, способного мертвой хваткой сжать ноги так, чтобы они целиком обвили и сдавили конские бока. Во время быстрой езды и уж тем более при переходе на галоп это умение очень полезно!

Что удивительно — движение рысью меня необъяснимым образом успокаивает. Хотя почему необъяснимым? Для моего носителя конный бой — это, можно сказать, естественная стихия! Кроме того, тело всадника уже на рыси начинает работать, задействовав мышцы ног и спины, к ним активнее приливает насыщенная адреналином кровь…

И к слову, тот факт, что сближаясь с врагом, я не начинаю трусить сильнее, а наоборот, прихожу в норму, меня сейчас прям крепко приободрил!

…Со стороны следующих впереди ляхов вновь заиграла труба — и теперь, сойдясь с нами уже на сотню шагов, крылатые гусары синхронно опустили свои длиннющие пики, венчаемые разноцветными флажками-«прапорцами» у граненых наконечников, и рванули вперед! Никаких устрашающих звуков я при этом не услышал — закрепленные за спинами «крылья» панцирных всадников лишь легко зашелестели. Но вот сам вид тяжелой конницы, сорвавшейся на галоп, от которого вновь вздрогнула земля; конницы, теперь стремительно сближающейся с нами — вот он еще как пугает!

Мое сердце отчаянно забилось в груди, в горле образовался ком — но разгоряченное рысью тело уже не поддалось страху. Я вновь потянулся к висящей справа кобуре за первым из пистолей, одновременно с тем воскликнув:

— Приготовиться к развороту и залпу! Не ломать строя!!!

Пятьдесят шагов…

Сорок…

Тридцать… Как кажется, я могу даже различить цвет глаз рослых, крепких молодцев с бритыми до синевы подбородками и пышными вислыми усами, чьи лица частично скрывают польские шишаки…

А после взгляд мой концентрируется на нацеленной в грудь пике ближнего ко мне гусара, чье острие (по внутренним ощущениям) вот-вот вопьется в тело, проломив кирасу!

— Разворот!!!

Резко дернув поводья Хунда влево, я начал разворачивать привычного к подобному маневру жеребца, одновременно с тем вытянув правую руку с зажатым в ней пистолем к врагу. В качестве цели выбрав того самого ляха с пикой, направленной в мою грудь…

— Огонь!!!

Слитный залп эскадрона прогремел так оглушительно, что у меня на мгновение заложило уши! Но даже сквозь «вату» в них я услышал крики подстреленных, летящих под копыта лошадей гусар, визг раненых стрелами животных, с разгона падающих наземь… Попал я в цель или нет, так и не понял — дымное облако закрыло обзор. Но еще не успел дым рассеяться, как сквозь него показался наконечник нацеленного мне в спину копья! И разделяет нас всего с пяток шагов…

— Н-н-н-о-о, родимый, скачи!!!

Яростно пришпорив Хунда, я бросил разряженный пистоль в кобуру, тут же вырвав второй из-за голенища сапога. А следом