Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
Но давайте спросим себя: может ли рай существовать без выбора?
В этих поселениях не было свободы — в том смысле, в каком мы, американцы, её понимаем. Человек не волен был уйти. Не волен отказаться от труда. Не волен сомневаться в слове настоятеля. Его жизнь — не его собственность, а часть механизма, цель которого — гармония. И этот механизм работал. Так хорошо, что возникает вопрос: не является ли наша свобода — источником наших бедствий? Свобода как враг гармонии?
Не стану судить. Моя задача — не одобрять и не осуждать, но показать. И сказать: вот перед вами форма общества, лишённая наших недугов. Но лишённая и нашей жизни. Там, где никто не грешит, никто и не покается. Где никто не страдает, никто и не преодолеет страдание. Где все — праведны, никто — не свят.
Ибо святость требует усилия. Требует борьбы. Требует возможности пасть. А в редукциях падать некуда — потому что падение заранее исключено из системы.
Религия там не парила над мирской жизнью, как моральный камертон, — она вплеталась в каждый её миг. Утро начиналось с молитвы, но не частной — общей, под звуки колокола, который звал не в церковь, а к труду: пастухов, плотников, живописцев. Каждое ремесло имело своё богослужение. Каждая свадьба — благословение, строже закона. Каждое рождение — акт посвящения. Даже музыка не игралась ради услаждения, но как молитва, обращённая к небу. Ребёнок учился грамоте через Евангелие. Труд — как подвиг. Отдых — как воздержание. И потому греха не было не потому, что был страх, а потому, что не было места, где он мог бы зародиться. Совесть не требовала полиции — она была повсюду. В поле. В мастерской. В сердце.
Но в 1767 году иезуитов изгнали. Миссии лишились руководства. Тех, кто видел в каждом человеке душу, подлежащую спасению, заменили те, кто видел в каждом только источник податей. И система начала рушиться. Собственность вернулась. Расслоение и неравенство вернулись. Алчность — последовала за ней. И сегодня эти места — лишь тень былого счастья среди лиан, с руинами церквей и заброшенными органами, на которых играет только ветер.
Мы можем сказать, что подобный конец естественен. Что рай был невозможен. Этот мир, построенный иезуитами, был противоестественным. Люди не созданы для такой жизни.
Но ответ нельзя стереть из человеческой памяти.
Они жили так.
Целыми поколениями.
Без войн. Без голода. Без отчаяния.
И если это уже было — значит, это всегда возможно?
И тогда возникает вопрос, болезненный и неудобный:
Не является ли наша свобода — источником наших страданий?
Мы гордимся тем, что каждый может выбирать. Но выбирает ли он мудро?
Мы хвалимся равенством перед законом. Но равны ли мы в богатстве, в шансах, в надеждах?
Мы говорим о прогрессе. Но куда мы движемся — если преступность растёт, а доверие гаснет?
Редукции не были раем. Они были испытанием. Испытанием, которое показало: человек может жить иначе. Без частной собственности. Без иерархии. Без выбора, как его понимаем мы.
Но человек там платил за это своей свободой — в нашем понимании.
И теперь, глядя на эти руины, мы должны спросить себя:
Что важнее — свобода, рождающая хаос, или порядок, убивающий выбор?
Тот, кто жил в редукциях, — знал.
А мы — нет.
Э. А. По, 1842
Глава одиннадцатая
Солано тратит деньги, предлагает партнерство, дерется и наслаждается красивыми видами
Иеремия Говард прислал письмо, в котором сообщал, что договорённость с владельцем утонувшего парохода «Эри» достигнута. Права собственности выкуплены за сто долларов, а документы, включая точное место упокоения судна, покоились у нотариуса Элайджи Уилсона по адресу Мэйн-стрит, 234, Буффало. Но сам Говард напал на след ещё одного варианта.
'…Мистер Дебс, судьба, истинно, благоволит вам. Редко доводится слышать о столь курьёзном случае, какой произошёл здесь, в Буффало, год назад.
Пять лет тому назад две компании, буффальская и милуокская, на паях заказали пароход «Милуоки» для совместной эксплуатации на линии между означенными городами. Однако буффальским компаньонам оказалось несравненно выгоднее использовать судно на коротких маршрутах, пренебрегая интересами своих отдалённых сотоварищей по предприятию. Сие привело к ожесточённому конфликту, в результате коего буффальцы вовсе прекратили отправление парохода далее Детройта.
Прошлым летом команда под предводительством капитана Лестера Х. Коттона тайно проникла на «Милуоки», связала сторожа, развела пары и угнала судно. Пленника освободили у причала Силвер-Крик. Набрав дров, они безостановочно следовали до самого Милуоки, где на полном ходу выбросили пароход на берег в устье реки. Там он и пребывает по сей день.
По моему разумению, случай сей весьма заслуживает внимания, и я намерен посетить Милуоки для переговоров с местными компаньонами. Юридическая сторона дела представляется чрезвычайно запутанной, однако я лелею надежду обрести возможность приобрести совершенно исправную машину парохода со значительной скидкой.
Ведая о том, что вы в начале августа намеревались отправиться к озеру Эри, буду направлять свои послания в гостиницу «Дженеси Хаус» в Буффало, расположенную на углу Мэйн-стрит и Дженеси-стрит. Ответную корреспонденцию прошу направлять в гостиницу «Ньюхолл Хаус» на Ист-Висконсин-стрит, Милуоки, территория Висконсин.
p.s. У нотариуса оставил список прочих затонувших судов, о которых не имел информации уважаемый Мордехай Розенблюм. Увы, озёра наши небезопасны для плавания, и неусыпно собирают свою жатву среди кораблей'.(1)
Солано удовлетворённо хмыкнул и свернул письмо. Иеремия ему нравился своей здоровой инициативой. Однако целая машина с парохода вряд ли обойдётся дёшево, а денег было не то чтобы много. К началу августа от прежнего капитала осталась лишь половина — двадцать девять тысяч долларов. Правда, история с «Халком» вернула сумму к исходной. Но покупка яхты и принятое решение её модернизировать изымали из бюджета сразу два десятка. А впереди маячили: налаживание производства резины и механизмов, переговоры о покупке оружейного завода, выкуп фирмы Кольта, второй транш семейству Стенли. А также подъём и ремонт механизмов с «Эри», организация верфи в Белене. В общем, тратить деньги было на что.
«Когда же наконец делегация Крессола приедет, — ловил себя на одной и той же мысли Солано. — Бюджет нужен».
Но сначала — Филадельфия. Надо было инициировать (читай: оплатить) работы по двигателю, чтобы не терять время. На водолазные работы с транспортировкой трофея мог
