Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский
Чино ловко отскакивает назад, пропуская падающее тело мимо и снова пытается атаковать ножом. Он уже не размахивает им из стороны в сторону, а бьет на поражение, тычком в живот. Слышу шум сзади и понимаю, что там Тигре и еще один. Они, скорее всего, уже оправились от падения, и сейчас атакуют.
Быстро иду вперед, прямо на удар Чино, сбивая его руку с ножом в сторону. Сразу прихватываю ее своей левой и с ходу врезаюсь правым локтем ему в лицо. Делаю скрутку корпусом и Чино, роняя нож, летит вниз.
Пока вожусь с ним, получаю мощный удар ногой по спине сзади. Меня сильно бросает вперед. Чуть не падая, делаю по инерции пару шагов, и выстреливаю пяткой правой ноги назад. Попадаю по кому-то, отшвыривая его от себя.
Нет времени смотреть кто там. Просто рвусь к борту и прыгаю, пытаясь перелететь через поручни. Кто-то хватает за сумку на спине. Нога скользит по палубе, и я не перелетаю чисто, а воткнувшись, в поручни неуклюже переваливаюсь через них. Сильно бьюсь боком о холодный метал. Мгновения беспорядочного полета и вхожу в воду. Не чисто. От удара о поручни, меня развернуло в воздухе.
* * *
Удар о поверхность вышиб из меня воздух, как хороший мидл-кик по печени. В нос и рот полезла соленая горечь морской воды. На секунду я вообще не понял, где верх, где низ, только темная тяжесть воды навалилась со всех сторон. Бок, которым я саданулся о поручни, вспыхнул тупой горячей болью. Левое плечо, полоснутое ножом Чино, омытое соленой водой резануло так, будто кто-то прошелся по ране наждаком.
Определился с направлением. Иду вверх. Наконец, я вынырнул на поверхность жадно, с хрипом, хватая воздух широко разявленным ртом.
Позади, над темной громадой судна, уже метались крики. Кто-то орал по-испански. Кто-то матюгнулся. Сверху мелькнул узкий луч фонаря, и круг света пробежал по черной воде и ушел в сторону. Я сразу нырнул снова, не глубоко, а ровно настолько, чтобы меня нельзя было увидеть сверху, потом вынырнул уже дальше и, отплевываясь, начал работать руками и ногами.
Не быстро. Главное сейчас не рвать темп и не спешить. Не ломиться как испуганная волками скотина с пастбища. Не дать сердцу уйти в молотилово, а дыханию сбиться. Паника убивает в воде не хуже ножа.
Раз. Два. Выдох в воду. Вдох короткий, через рот. Раз. Два. Выдох.
Я заставил себя смотреть не назад на корабль с мечущимися по палубе людьми, а вперед. Там, далеко, виднелась только цепочка огней и густая черная масса между ними. Свой берег. Родной. Но если начать думать о нем слишком настойчиво, можно сорваться в дурной, жадный темп, и тогда мышцы забьются раньше времени. А у меня еще рана и сильный ушиб ребер. О этом тоже не стоит сейчас думать. Все это потом на берегу…
Сумка сильно мешала. Я это понял почти сразу. Она держалась как надо, но все равно, тормозила меня, тянула плечо и ломала ритм. Хотелось одной рукой поправить ее, перевесить, поддернуть выше, но я не стал. Любое лишнее движение сейчас было в минус. Пусть сидит как сидит. Лишь бы не ушла.
Я перевернулся на спину, дал себе несколько секунд отдыха. Черное небо над головой. Мигающие звезды. Далекий желтый пояс берега. Корабль с которого я ушел уже просто темная горбатая туша с несколькими огнями. Криков почти не слышно. Хорошо. Значит, или не видят меня, или уже поняли, что с борта сейчас ничего не сделать.
Я снова перевернулся на грудь и пошел ровным, длинным кролем. Бок ныл с каждым движением. Не острой болью. Тупой, мерзкой, глубокой. С такой болью тело не кричит, а все время тихо шепчет — остановись, передохни, не надо так спешить. Я отключил эту мысль, как выключают надоевшее радио. Просто отодвинул в сторону.
Плечо жгло сильнее. Там было проще — порез не глубокий, кровь уже смыло, а соль только немного кусалась в ране. Это терпимо. Дышать. Считать. Не думать о расстоянии, не думать о береге и о том, что будет дальше. Плыть, считая гребки. Это просто работа.
Я уже не раз проходил через такое. Не точь в точь, но подобное. Когда кусок слишком большой, его нельзя глотать целиком. Надо резать на маленькие кусочки. Не «доплыть до берега», а «держать темп до следующего вдоха». Не «еще пять километров», а «еще сто гребков». Потом еще сто. Потом еще… Маленькие цели всегда проще и понятней чем большие. Выполнил маленькую цель, получил удовольствие и пошел к следующей. Так мозг не ломается, а получает удовольствие от достигнутого результата.
Я считал гребки. После первой сотни — дыхание устоялось, мышцы разогрелись и руки пошли ровнее. После второй — согрелось все тело, и вода уже не казалась чужой. После третьей — я начал чувствовать волну. Она шла не в лоб, а чуть сбоку, с длинным мягким подъемом. Это было хорошо. Не шторм. Не прибой, который бьет как кувалда. С такой волной можно жить.
Иногда я, отдыхая, снова переворачивался на спину, неспешно работал ногами и тупо смотрел на звездное небо. Потом, снова ложился на грудь и плыл, считая гребки.
Берег приближался очень медленно. Почти издевательски медленно. Но все же он приближался. Огни уже начали дробиться и разбиваться на группы. Где-то правее лежала более яркая полоса порта. Туда мне не надо. Там свет, люди, патрули, бетон, причалы. Мне нужен был глухой кусок. Темный. Пустой. Такой, где можно выползти как морская тварь, а не как человек.
Слева, дальше от основного света, берег выглядел более располагающе к моим целям. Темные пятна, провалы, редкие огоньки наверху. Похоже на обрывистую полосу. Хорошо. Туда и держим путь.
Я работал руками и ногами уже почти машинально. В какой-то момент вдруг ясно понял, что устал по-настоящему. Не просто «тяжело плыть», а именно смертельно устал. Все же за последний год я прилично подсдал. Плечи налились свинцом. Бедра начали тупо гореть. Сумка резала ремнем ключицу. В голове на секунду мелькнула очень дурная мысль — лечь на спину и просто полежать на воде подольше.
Я тут же ее задавил. Полежать можно будет, уже на берегу. Не сейчас. Снова выдох. Вдох. Раз. Два. Раз. Два. Потом берег стал уже не абстрактной черной линией, а реальностью. Он разросся и навис. Я увидел его
