Гость из будущего. Том 4 - Владислав Викторович Порошин

едет много пассажиров. Теснота, толкотня, в общем, не продохнуть. И вдруг одну молодую барышню случайно прижали к священнику, а она, наткнувшись на одну внушительную вещицу, удивилась и прошептала: «Ого, святой отец». А священник такой покраснел и смущённо буркнул: «Это не „ого“, а ключ от храма».

— Ха-ха-ха! — загоготал зал.

— Вот теперь я вижу, что настроение хорошее! — обрадовался я. — Поэтому следующая композиция нежная и лирическая. Дамы приглашают кавалеров, а кавалеры приглашаю дам. У нас здесь всё по-простому. Мы с вами пока не в Кремлёвском дворце. Итак, премьера песни — «Для меня нет тебя прекрасней», — произнёс я и кивнул своим парням.

И сначала, как мы и договаривались, выдал сбивку на барабанах Сергей Лавровский. Затем одиночными аккордами на электрооргане заиграл Лёва Вильдавский, а потом на басу вступил Женя Броневицкий и я, не дожидаясь сольной гитарной партии Толи Васильева, запел ничуть не хуже Юрия Антонова:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно,

Как виденье, неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

Странное дело подумал я, исполняя песню Юрия Антонова. Как только натыкаешься на его шлягеры, сразу возникает вопрос: «Где он позаимствовал эти мелодии? Почему Антонов писал хит за хитом, а потом его словно подменили — ни одного интересного музыкального произведения?». Среди музыкантов даже ходила такая байка, дескать молоденький Юра, работая в минском ВИА «Тоника», выкупил на гастролях в «Тмутаракани» тетрадь с нотами у какого-то спивающегося коллеги. Однако тетрадочки заветной так никто и не обнаружил.

Да и не было ничего такого. Пока Антонов был молодым, задорным, оптимистичным и влюблённым в жизнь — красивые мелодии сами вливались в его голову. А потом появились большие деньги, которые некоторых людей портят до неузнаваемости, зазвучали «медные трубы» и на макушке выросла гигантских размеров корона «короля советской эстрады». Ну, а писать что-то новое — это не царское дело. Ушёл кураж, пропал творческий запал, а вместо него в душу влилась озлобленность на весь мир и жадность до авторских отчислений и артистических гонораров.

А я повторяю вновь и вновь:

Не умирай, любовь,

Не умирай, любовь,

Не умирай, любовь!

Последние аккорды этой нежной и романтичной баллады угасли в тишине зрительного, точнее танцевального зала. И через секунду тысячи молодых людей разразились громкими аплодисментами, и кое-где послышались крики: «Браво! Молодцы! Давай ещё!».

— Спасибо, Ленинград! — рявкнул я. — Вы лучшая публика Советского союза! А теперь разрешите представить состав нашего вокально-инструментального ансамбля! Барабаны — Сергей Лавровский!

Сергей тут же выдал небольшое соло на ударнике.

— Электроорган — Лев Вильдавский! — продолжил я представление коллектива, и Лёва тоже пару раз провёл по черным и белым клавишам своего инструмента. — Бас-гитара — Евгений Броневицкий! — закричал я, и Женя также сыграл соло на басу. — Музыкальный руководитель ансамбля — Анатолий Васильев! И наконец, я, ваш покорный слуга — Ян Нахамчук, — произнёс я и поклонился залу.

Но тут кто-то с задних рядов гаркнул: «Это Феллини с „Ленфильма“!». И народ моментально загоготал.

— Спокойно, товарищи, — смущённо буркнул я в микрофон. — В паспортном столе разберутся, кто Феллини, а кто залётный гастролёр. Итак, мы продолжаем нашу концертную программу! Кавалеры приглашают дам, потому что «Любовь настала».

На этих словах я кивнул своим музыкантам.

* * *

— Первое отделение оттарабанили за 45 минут, — сказал Толя Васильев, когда, придя в гримёрку, мы все буквально рухнули в разные кресла.

На восьмой композиции «Смешной весёлый парень», на своей любимой «ша-ла-ла-ле» лично я так прыгал и по сцене, демонстрируя силовой брейк-данс, что чуть не улетел на головы танцующего народа. И теперь где-то в боку что-то неприятно покалывало, а по лицу струились самые настоящие солёные капли пота.

— 45 минут? — пожал я плечами, откупорив бутылку минералки. — Для первого раза нормально. Мы потом увеличим инструментальные проигрыши каждого хита, и будет самое то. А сегодняшний концерт добьём песнями на бис. Пусть люди тоже почувствую свою сопричастность к происходящему на сцене.

— А может увеличить количество самих песен? — хитро прищурившись, спросил Серёжа Лавровский.

— Объясняю для особо одарённых, — рыкнул я. — Сейчас задача стоит следующая — отработать концертную программу от и до, чтобы она от зубов отскакивала. Так как в перспективе на неё мы запишем диск-гигант и снимем фильм-дивертисмент. А что-то новое начнём петь тогда, когда освоим старое. Я ясно выражаюсь? — зыркнул я на нашего лихого барабанщика.

— Феллини прав, — поддержал меня Васильев. — Мы уже налажали выше крыши. Куда нам новый материал?

— Репетиция-то была всего одна, — проворчал Женя Броневицкий, который на басах дважды перепутал исполняемые композиции.

— Да, ладно, — отмахнулся Лёва Вильдавский, — в зале никто ничего не заметил. Честно говоря, я такого не ожидал: народищу уйма! Ха-ха.

— Кстати, по поводу народа, — буркнул я, жадно глотая минералку прямо из горлышка. — Где дядя Йося?

— Да вроде где-то за кулисами был, — пожал плечами Толя Васильев.

— Для такой площадки две с половиной тысячи — это предел, — сказал я, вытерев полотенцем мокрое лицо. — Это хорошо, что пока у нас всё обходится без драк, и никто не лезет на сцену. Не дай Бог, начнётся какое-нибудь нездоровое движение, случится давка, и последствия могут быть самые печальные.

На этих словах я отбросил полотенце на спинку кресла и вышел в служебный коридор, куда простые зрители не допускались. И тут же стал свидетелем того, как мой дальний родственник и директор ДК «Пищевиков» делят денежные средства, вырученные от реализации билетов.

— Мы же договорились, что 500 вам, остальное нам, — выпучив глаза, шептал дядя Йося.

— Побойтесь Бога, Иосиф Фёдорович, мы договорились на 20% от сборов, — шипел невысокий и кругленький мужчина.

— Александр Павлович, 500 рублей и ни копейкой больше, — возражал мой родственник. — И не приплетайте имя Творца всуе. У нас, кстати, атеизм и гражданин Бог отменён ещё в 17-ом году.

— Бога может быть, и отменили, но деньги ещё никто не отменял! 20% и не процентом меньше, — тут же возразил директор ДК.

— Добрый вечер, — проворчал я. — Извините, что я вам выручку мешаю делить и спорить на религиозные и философские темы. У меня вопрос намного проще — вы, сколько билетов продали?

— Это Феллини, — представил меня своему собеседнику