Кодекс Оборотня 3 - Эрик Гарднер

Я глотнул еще виски и сунул Охотнику на суккубов.

— Для храбрости.

— Парень, я всю жизнь этим занимался.

— Могу поспорить, что такую вы еще не видели.

Гэлиш глянул на меня в раздумье, еще раз оглядел нашу компанию, сделал символический глоток и отдал мне бутылку обратно.

— Так почему мы делаем это втайне, Финн? — спросил он.

— Обстоятельства. Главное, что мы делаем правильное дело, поверь.

— Хорошо. Пойдем пешком или надо куда-то ехать?

— Можно доехать до Прайор-Парка, — заметил Фалви.

Мы вчетвером сели в машину Фалви. Гэлиш поехал на своей. Через пять минут мы уже шли по Редвуд-Гарденс. Гэлиш нес с собой увесистый саквояж, и я совсем не хотел знать, что может в нем оказаться.

У дома Магры мы остановились. Осмотрелись. Окна были темны, кроме одного, и из дома не доносилось ни звука. Охотник приложил к замку электронную отмычку. Дверь бесшумно раскрылась. Потом он, вытянув руку, занес на территорию дома датчик. Посмотрел на показания прибора. На лбу его пролегли хмурые складки, и он, озадаченный, обернулся к нам.

— Никогда не видел таких мощных показателей, — прошептал он. — Самая сильная особь, какую я встречал. Финн, ты уверен? Я бы заручился поддержкой еще трех-четырех Охотников. И…

Он с сомнением посмотрел на магов.

— Если вы никогда не занимались этим, то это плохая идея.

— А они — лучшие маги в Ирландии, так что… — я кивнул на дверь.

— Высшие? Но высшим магам не разрешается колдовать.

— Сегодня для них делается исключение, — заметил Фалви.

— Черт побери! Какая-то дикая авантюра! — выругался Гэлиш. — Ладно, Финн, пойдемте, только осторожно.

Они прошли внутрь, затворили дверь. Я сел, прислонившись к ней спиной, задумавшись, медленно цедил виски, смотрел рассеянно в темноту. Прошло около получаса.

В какой-то момент мне показалось, что в кустах на участке соседнего дома через дорогу что-то шевелится. Я отбросил пустую бутылку, достал другую, вглядываясь в заросли, но в этот миг меня пихнула в спину дверь.

Я подскочил. Из дома Магры вывалились все четверо. Выглядели они так, словно им удалось пережить конец света. Фалви сходу забрал у меня бутылку, ругнулся, обнаружив, что она не открыта, вырвал пробку и сделал несколько приличных глотков. Гэлиш закурил. Руки у него тряслись. А О’Келли был так и вовсе позеленевший, едва сдерживающий подкатывающуюся к горлу дурноту.

Лишь один О’Шэннон более-менее держал себя в руках. От всех четверых пахло мужским потом, пропитанным отвращением, страхом и ненавистью, и ее кровью. У меня дрогнули ноздри, а внутри забился пульс, когда их переживания невольно передались мне. Гэлиш встретился со мной взглядом, предложил сигарету.

— Чертовски сильная оказалась, Руари. Ты был прав. Не ожидал такого. Но мы ее все-таки скрутили. Жертвы не было. Успела «выпить». Только одежду нашли без документов…

Я с сигаретой зашел в дом. Дым хоть немного забивал мерзкие запахи. Я остановился в спальне. На огромной двуспальной постели лежал широкий круг пепла. Я смотрел на него, курил и стряхивал в него еще пепел.

— Тебе ее ни капли не жалко, Руари? Нет? — В комнату неслышно вошел О’Шэннон. — Она ведь к тебе всегда очень хорошо относилась. Даже несмотря на то, кем она была, и что предавала нас.

Я криво усмехнулся. Растер окурок пальцами, стряхнув последний пепел в круг.

— Помните, что я вам говорил три часа назад? Про ваших детей?

Энгус нахмурился, не понимая, а когда до него дошло, он посмотрел на меня округлившимися глазами.

— Узнал об этом только сегодня, — процедил я сквозь зубы. — А три года даже не догадывался, что со мной делают… Так что больше не говорите мне о ее симпатии к кому бы то ни было. И я бы рассказал еще, но это слишком личное, Энгус. Она получила по заслугам.

— Я надеюсь, что ты это сделал не из мести. И что она действительно сообщала обо всем Салливану.

— Могу поклясться второй раз, если вам одного мало, — заметил я.

Но Энгус покачал головой. Вошел Гэлиш, на этот раз на руках его были перчатки. Он сгреб прожженное постельное белье в кучу, запихал в большой мусорный мешок, туда же отправилась одежда неизвестного убитого Магрой парня. Еще час мы осматривали дом, но ничего необычного не нашли. Словно тут и не жила ведьма. Мы вышли на улицу. Гэлиш забросил свой саквояж и мусорные мешки в багажник. Протянул руку Фалви, чтобы попрощаться.

— Ты не задержишься? — спросил Фалви, пожав ему руку. — Поговорили бы.

— Нет. В другой раз. И так еле вырвался. Семья. А ты все еще один?

— Да вот как-то не сложилось.

— Все с оборотнями возишься? Бросать это надо.

— Руари и его семья — последние. Ты разве не слышал?

На лице Охотника мелькнуло изумление. Он взглянул на меня.

— Можно тебя на минуту, Финн? Извини, Руари.

Он отвел Фалви подальше, принялся шептать ему в самое ухо. Потом они вернулись.

— Мистер О’Шэннон, мистер О’Келли, Руари, — махнув нам рукой, Гэлиш сел в машину и уехал.

— И что он про меня сказал? — поинтересовался я, глядя на удаляющиеся красные огни.

— Почему именно про тебя?

— А про кого еще? — я фыркнул.

— Сказал, что ты непуганый. И чтобы я к тебе никогда не поворачивался спиной и держал всегда в поле зрения…

Фалви смолк, потому что я хрипло засмеялся, и дальше мрачно на меня смотрел, поняв причину смеха.

— Я домой, сержант.

— Конмэл, ты обещал разобраться с ведьмами.

— Сейчас?

— Да, сейчас! В этом деле надо поставить точку.

Я посмотрел на сержанта, глянул на прислушивающихся к разговору Энгуса и Брессалана.

— Хорошо.

— Я буду в Управлении. Сообщи мне сразу же.

Фалви сел в свою машину и уехал.

— Он думает, что остальные ведьмы стали суккубами? — спросил О’Шэннон.

— Он ошибается.

— Сообщи нам тоже, Руари. Брессалан, пойдемте домой.

Все ушли, я еще несколько минут стоял у мертвого дома. Уже второй день выдавался такой, что хотелось вновь напиться. Только вот вторую бутылку виски Фалви у меня уволок.

— К черту! — прошептал я и поплелся к набережной.